Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
– А от этих животных толк-то есть? Смогут бандитов поймать, если что?
Сторож, испугавшись, что и собакам достанется тростью, оттащил их и сказал:
– Да они ужас какие свирепые! Вон в позапрошлом году новенький ночью заплутал, так они ему икру прокусили до мяса!
Чэн Фэнтай издал презрительный смешок, и вместе с тем в душе его всколыхнулся неясный, запоздалый страх, и из-за этого страха он сам себя обозвал подлым человечишкой.
Глава 21
Прошел Новый год, Чэн Фэнтай не встречался с Шан Сижуем, потому что был зол на него, ну а Шан Сижуй не показывался ему на глаза, так как его грызла совесть. Так это и продолжалось до самого Праздника фонарей, и когда Цао Гуйсю стал уже торопить Чэн Фэнтая с поиском книг и адъютанта, тот попросил Ню Байвэня подобрать ему подходящую кандидатуру. Кто в такое время добровольно пойдет в солдаты, в особенности же актеры, чьи стремления совершенно не совпадают с военными идеалами? Ню Байвэнь беспрестанно искал, но безуспешно, пока не объявился вдруг доброволец. Им оказался Лаюэ Хун из труппы «Шуйюнь», который, услышав о наборе, побежал записываться.
Прежде Чэн Фэнтай и заикнуться не посмел бы о том, чтобы взять на эту должность кого-то из труппы «Шуйюнь», но теперь все переменилось, на труппу «Шуйюнь» он изначально и рассчитывал, а потому немедленно согласился и стал спокойно ждать, когда же Шан Сижуй придет к нему на разговор. Однако не дождался, и тени Шан Сижуя на его пороге не показалось. Тогда Чэн Фэнтай выкроил денек и отправился за кулисы сам, там уже знали о его возможном визите и, только завидев Чэн Фэнтая, помчались докладывать:
– Хозяин! Второй господин пришел!
Шан Сижуй не успел еще снять грим, но, услышав эти слова, вскочил, развернулся и бросился в раздевалку. Там как раз переодевалась Шицзю, Шан Сижуй ворвался туда, но Шицзю, выругавшись от души, выпнула его прочь. Переулок за задним ходом лежал как на ладони, туда было нельзя. Шан Сижуй чуть ли не приплясывал от волнения, за дверью уже было слышно, как Жэнь Лю и Чэн Фэнтай обмениваются приветствиями. Шан Сижуй огляделся – бежать некуда. Стиснув зубы, Шан Сижуй прямо в роскошном театральном костюме встал на гримерный столик и, подпрыгнув, оказался на поперечной балке под потолком.
Вся труппа ахнула от изумления, только Шан Луншэн и Сяо Лай, давно привыкшие к чудачествам Шан Сижуя, которые тот выкидывал с самого детства, ничему уже не удивлялись. Шан Луншэн лишь молча вздохнул и прикрыл глаза, Сяо Лай, сгорая от стыда, отвернулась и вышла. Остальные же стояли, вытянув шеи, глядели на Шан Сижуя и хихикали. Шан Сижуй вытаращил глаза, сделал жест, будто перерезает себе горло, и обвел всех пальцем:
– Не смейте на меня глазеть! Головы вниз! Вниз, говорю!
Тут вошел Чэн Фэнтай, и Шан Сижуй мигом юркнул за столб и затаил дыхание.
Чэн Фэнтай обвел всех взглядом, но Шан Сижуя среди актеров не увидел, зато обнаружил, что все, как один, уставились на него. Запуганные Шан Сижуем актеры не знали, куда глаза деть, вот и оставалось им только разглядывать Чэн Фэнтая. Так обе стороны и сверлили друг друга взглядами, пока Ян Баоли наконец не завел разговор:
– Хозяина тут нет!
Чэн Фэнтай нахмурился:
– А я и не к нему пришел!
Он подозвал Лаюэ Хуна и принялся обсуждать с ним скорое назначение в командование Цао Гуйсю. По этому поводу Лаюэ Хун с Шан Сижуем как раз схватились насмерть, Шан Сижуй хоть и любил повторять, что каждый из членов труппы волен уйти по своему желанию, но когда ребенок в самом деле захотел сменить профессию, начал ему всячески препятствовать, как у него заведено. Он не в силах отпустить одаренный цветок «грушевого сада», но еще больше жалел потраченных на этот цветок усилий. Чэн Фэнтай подрывал фундамент труппы «Шуйюнь» прямо под носом Шан Сижуя, разве мог тот это стерпеть? Свирепым взором он сверлил затылок Лаюэ Хуна. Тот почувствовал на своей макушке пронзительный взгляд и начал отвечать на вопросы Чэн Фэнтая невпопад. Заметив это, Чэн Фэнтай сказал:
– Хоть ты и будешь адъютантом, на передовую или на штурм тебя не отправят, это все-таки рискованное дело, и довольствие у тебя будет не сильно больше, чем когда ты выступал в театре. Подумай хорошенько, так или иначе, ты не единственный кандидат, Ню Байвэнь подобрал мне еще двоих…
Испугавшись, что его заменят кем-то другим, Лаюэ Хун поспешил воскликнуть:
– Я непременно пойду! Уже договорился обо всем с хозяином! Хозяин согласился отпустить меня!
Больше всего на свете Шан Сижуй ненавидел тех подлецов, кто врал не моргая! Когда это он соглашался кого-то отпустить?! Уже не беспокоясь о том, заметит ли его Чэн Фэнтай, Шан Сижуй, потерявший всякое терпение, взорвался яростным криком:
– Чушь! Ты верни мне сначала плату за твое обучение и расходы на еду! – И с этими словами он стянул с ноги расшитую туфлю, часть театрального костюма, и швырнул ее прямо в лицо Лаюэ Хуну. – Вот, получи за ложь! Полагаешь, раз подашься в солдаты, так сразу у тебя какие-то перспективы появятся? Да такой, как ты, кто платит черной неблагодарностью, у кого одна только ложь на языке, всюду останется подонком, куда ни отправится!
Откуда Лаюэ Хуну было знать, что Шан Сижуй слышит каждое его слово! А еще говорят, будто он оглох! Лаюэ Хун поймал обе кинутые в него туфли, положил их на стол и, вспыхнув от стыда, позорно улизнул. Чэн Фэнтай запрокинул голову и разглядел наконец на поперечной балке Шан Сижуя, от испуга у него краска отлила от лица. Он видал бегающих по перекладинам крыс, но шныряющего по потолку актера застал впервые. Он там повеситься решил или что другое? Но тут до него дошло, что Шан Сижуй прятался наверху от него. Вот уж странно, кто из них кого обидел? Совершивший преступление боится пуще пострадавшего!
Шан Сижуй обернулся к Чэн Фэнтаю и даже улыбнулся ему. В улыбке этой сквозила заискивающая нотка, которой, впрочем, Чэн Фэнтай не разглядел. Указав на Шан Сижуя пальцем, он сказал:
– Ты чего такой довольный? Немедленно слезай!
Обнимая балку, Шан Сижуй замотал головой, его глаза в
