Д. А. Боровков
КИЕВСКАЯ РУСЬ
ЭПОХИ ЯРОСЛАВА МУДРОГО
*
2-е издание, электронное
© Боровков Д. А., 2024
© Лосев П. П., дизайн обложки, 2024
© Оформление,
ООО «Издательство «Евразия», 2024
От автора
Очерки, составляющие эту книгу, несмотря на кажущиеся разнообразие, посвящены одной общей теме — истории древнерусской государственности и ее репрезентации в отечественной историографии. Первоначальные их варианты на протяжении нескольких лет были опубликованы в виде статей в различных научно-периодических изданиях (некоторые из них впоследствии были включены в написанные мною книги по истории Древней Руси и истории русской исторической науки). При подготовке настоящего издания тексты этих статей были переработаны, в них были сделаны необходимые исправления, уточнения и сокращения, обусловленные как унификацией библиографического аппарата, так и стремлением избежать повторов и придать книге сюжетную и структурную цельность.
Тематически очерки подразделяются на две части. Одна часть посвящена рассмотрению историографических аспектов терминологических определений древнерусской государственности (в частности, истории возникновения и развития терминов «Киевская Русь», «империя Рюриковичей» и «Древнерусское государство»). Под этими терминами в историографии XIX–XX вв. подразумевалось политическое образование, сложившиеся на землях восточных славян вдоль трансконтинентального речного пути «из варяг в греки» после объединения Киева и Новгорода под властью варяжских князей в 882 г. по хронологии «Повести временных лет». Окончательно оно сформировалось на рубеже X–XI вв. после принятия в качестве официальной религии христианства и консолидации восточнославянских земель под властью киевского князя Владимира I (9781015) через распределение их между его сыновьями (так называемое окняжение земель). Однако уже при жизни Владимира это решение привело к конфликтам внутри его семьи, которые вылились в серию междоусобных войн между его сыновьями (10151019, 1024–1026). В конце концов большую часть владений отца объединил под своей властью один из его сыновей, киевский князь Ярослав I Мудрый (1016–1018, 1019–1054). Незадолго до своей кончины он также разделил города и земли между своими сыновьями: этот раздел в определенные моменты развития историографической традиции рассматривался как начало политической раздробленности древнерусского государства. Проблеме источниковедческого изучения летописного рассказа о разделе 1054 г. и сопутствующем ему завещании («ряде») Ярослава в «Повести временных лет» (далее — ПВЛ) посвящена вторая часть включенных в эту книгу очерков, которые реконструируют процесс критического осмысления летописного текста историками XIX–XXI вв. В качестве приложения дан очерк интерпретаций раздела 1054 г. в отечественных энциклопедических изданиях середины XIX — начала XXI в.
«Киевская Русь» —
генезис концепта
в историографии XIX–XXI вв.
Несмотря на то, что понятие «Киевская Русь» является основополагающим для характеристики древнерусской государственности, его анализу в отечественной историографии посвящены лишь небольшие очерки авторства украинских [Толочко 1999, с. 29–32] и русских [Долгова 2016, с. 16–20] исследователей, поэтому представляется целесообразным рассмотреть проблему его употребления в нарративах русской исторической науки XIX — начала XX вв.
Инициатором введения в научный обиход словосочетания «Киевская Русь» считается М. А. Максимович — профессор и первый ректор Киевского университета Св. Владимира, — использовавший его в своей работе «Откуда идет Русская земля по сказанию Несторовой летописи и другим старинным писаниям». Анализируя в хронологическом порядке известия ПВЛ, исследователь отметил, что при Аскольде и Дире «Русь действует на юге, и от нее в Киевской области, в земле Полянской, начинается Русская Земля», а «с приходом Олега в Киевскую землю происходит утверждение в ней и распространение на другие области имени Русского» [Максимович 1837, с. 33, 34; см. также: с. 47–49]. «Сия-то древняя Киевская Русь была рассадником русского духа для храбрых сыновей своих — русичей, духа любви к Русской земле и ее славе, которою звучали самыя имена русских князей» [Максимович 1837, с. 54].
Таким образом, термин «Киевская Русь» изначально имел региональный смысл — как синоним Киевской или Полянской земли, начиная с того момента, когда она попадает под власть варяжской руси, появившейся на юге сначала с Аскольдом и Диром, а затем с Олегом, хотя нетрудно заметить, что термин появляется не столько в социально-политическом, сколько в социокультурном контексте, характеризующем определенный этап общей истории восточных славян. Основание этой точке зрения исследователь видел не только в собственных наблюдениях над текстом ПВЛ, но и в предшествующей историографической традиции, о чем говорится в примечании № 42, где для придания веса этим наблюдениям он апеллировал к вышедшей в свет в 1818 г. «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина: «Еще Карамзин заметил по нашим летописям, что Русью или Русскою Землею в древности у нас называлась преимущественно Киевская или Южная Русь» [Максимович 1837, c. 123]. В труде Карамзина помимо утверждения о тождестве «Русской земли» и «Киевской области» в XII–XIII вв., которое было экстраполировано автором на события конца IX в., можно обнаружить определение «киевские россы», использованное в полемике с А. Л. Шлецером [Карамзин 1988, прим. к т. I, гл. IV, стб. 74–75, 79; прим. к т. II, гл. XII, стб. 133].
Таким образом, можно считать, что новация М. А. Максимовича была подготовлена предшествующей историографической традицией. В то же время о разделе Ярослава I в 1054 г. в его исследовании говорится не как о разделе на уделы Киевской Руси, а как о разделе Русского государства, от которого постепенно обособлялись отдельные части, причем этот процесс интенсифицировался «после Второго Владимира, последнего единовластника Древней Руси», т. е. Владимира Мономаха, со смертью которого в 1125 г. «Стольный Киев стал упадать», а имя Руси, c одной стороны, было перенесено на северо-восток Юрием Долгоруким и Андреем Боголюбским («Суздальская Русь»), а с другой стороны, на юго-запад Романом Мстиславичем («Галицкая, или Червонная Русь»), «города коих были родными детьми Киеву и по утрате коих первозванная Земля Русская прозвалась Украиною, а в XIV веке во Владимире-Волынском получила название Малой Руси» [Максимович 1837, c. 53, 54].
Здесь надо отметить, во-первых, скрытое тождество понятий «Древняя Русь» и «Киевская Русь», благодаря которому последнее потеряло региональное значение, превратившись в синоним Русского государства, что придало использованному Максимовичем терминологическому аппарату эклектичный характер, а во-вторых, дифференциацию понятия «Русь» в историко-географическом контексте XII–XIV вв. Гипотеза о «переносе» Руси на северо-восток и юго-запад сближала построения Максимовича с аналогичными представлениями московского и польского историописания XVI столетия соответственно, некритично воспроизведенными исторической наукой XIX в. [Толочко 1999, с. 30, 31; Горский 2004, с. 152–154], что также свидетельствует о его зависимости от предшествующей историографической традиции. Более десяти лет спустя идея Максимовича о преемственности Киевской и Галицкой Руси получила продолжение
