Глава 1
Последняя ночь.
Ночь была тёмной, как будто кто-то специально выключил весь свет на земле. Матвей сладко спал, уткнувшись носом в подушку. Ему снилось что-то хорошее, что-то про озеро, где он с друзьями ловил раков, а потом все вместе жарили картошку на костре. Но сон оборвался резко. Кто-то тронул его за плечо.
— Сынок, вставай.
Мама шептала, но её голос был странный, дрожащий.
— Да вставай ты уже.
Он неохотно открыл глаза, и первое, что заметил, — её лицо. Оно было напряжённым, неестественно бледным, с блестящими глазами, будто она хотела плакать, но по какой-то причине не могла.
— Мам, а что? — спросил он, сонно потирая глаза. Уже утро?
— Не спрашивай, просто вставай, быстро! — отрезала она и сразу отвернулась, открывая шкаф.
Её руки торопливо хватали одежду — что-то тёплое, что-то лёгкое, всё подряд, без разбору.
(Почему она такая сердитая?)
Мальчик слез с кровати и стоял босиком на холодном полу, часто моргая, пытаясь окончательно проснуться.
— Мам, а что случилось? — повторил он, но она не ответила.
Казалось, мать по какой-то причине злилась ещё больше. Или не злилась, а была сильно испугана. Она бросила ему куртку и кроссовки.
— Одевайся, я сказала!
Её голос сорвался на противный визг.
— Одевайся, чёрт возьми, немедленно!
Сын нахмурился. Нижняя губа мелко задрожала.
(Что я сделал такого? Почему она кричит? "
Он не привык видеть её в таком состоянии. Обычно мама была спокойной, даже когда злилась. А сейчас она выглядела так, будто что-то ужасное произошло.
— Мама, а куда мы? — начал он, но она снова не ответила. — А завтра я смогу пойти на озеро? Мы же с ребятами договорились…
В коридоре уже топал папа. Он был одет, держал какой-то чёрный чемоданчик и телефон, по которому говорил довольно быстро:
— Да, да… понял. Нет, не успею. Мы едем сразу в точку. Уведомьте остальных…
Он замолчал, увидев Матвея, и убрал телефон в карман.
— Надевай обувь, быстро.
Матвей натянул кроссовки. Папа выглядел не сердитым, как мама, а более… строгим. (Как будто он тоже чего-то боится, но не хочет показывать.)
— Пап, а что случилось? — снова спросил сын.
— Потом поговорим, — коротко бросил тот и потянул его за руку к двери.
***
В машине было темно, только панели светились зелёными огоньками. Мама сидела впереди, пристёгнутая, и молчала, кусая ногти. Папа вёл машину, глядя прямо перед собой. Матвей устроился на заднем сиденье, поджав под себя ноги. От тряски он начинал клевать носом, но не мог уснуть.
Радио играло тихо, но иногда слова всё-таки долетали до Матвея.
— …Подтверждены удары по столицам, — говорил голос диктора. — Москва, Вашингтон, Пекин, Лондон… Руководство объявило эвакуацию…
Матвей сонно зевнул.
(Что ещё за удары? Почему они так серьёзно это обсуждают?)
Он видел, как мама с папой испуганно переглядывались.
— Это конец, — тихо сказала мама, отвернувшись к окну.
— Не паникуй. Мы успеем, — ответил папа, но голос у него был тоже неуверенный.
— Ты слышал, что они сказали? — начала она.
Её резко оборвали:
— Хватит.
Матвей медленно моргнул.
(Они что, ругаются? Но обычно они не так говорят друг с другом).
Он потянулся вперёд, чтобы рассмотреть их лица более внимательно. Да и родители это вообще? Быть может, их заменили точными копиями, как в фильме, который ему довелось смотреть неделю назад, про пришельцев из космоса.
— Мама, а мы куда едем? — спросил он.
— А ну тихо, — устало ответила она.
— Но я не хочу молчать! — воскликнул он. — Я хочу знать!
Папа посмотрел на него в зеркало заднего вида.
— Мы едем туда, где будет безопасно, — сказал он.
— А почему не дома? — начал мальчик. — Дома тоже безопасно…
Мама резко на сиденье повернулась к нему.
— Матвей, молчи, пожалуйста! Просто молчи!
Он откинулся назад, тяжело вздыхая.
«Что же происходит. Почему они такие? »
Парнишка смотрел в окно. Голова его уже начинала клониться от недосыпа, но вдруг он заметил что-то странное. На ночной улице, мимо которой они проезжали, двигались люди. Много людей. Они бежали в пижамах, пальто, с какими-то сумками. Некоторые босиком. Они громко кричали, но их вопли были бессвязными. Это не было похоже ни на что ранее виденное. Это вопль страха.
Мальчик прижался носом к холодному стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит. Но, казалось, эти люди обезумили все сразу. И даже дети.
— Мам, пап… там люди… почему они бегут?
Он повернул голову, но родители, кажется, его не услышали. Папа молча сжимал руль, а мама сидела, уставившись в окно, как будто совсем ушла в себя. Но в этот момент мальчик вдруг вспомнил. Щенок. Его щенок.
Его подарили вчера, на день рождения, его семилетие. Маленький, пушистый, с большими ушами и смешным розовым язычком. Матвей назвал его Бандитом. Он так обрадовался подарку, что даже не мог уснуть вечером, всё мечтая, как будет гулять с ним утром. Но теперь… (Бандит остался дома!) Сердце мальчика тревожно сжалось.
— Папа! — закричал он, резко приподнимаясь с сиденья. — Мы Бандита забыли! Пап, давай вернёмся! Он же там один! Он испугается!
Мама вздрогнула и обернулась к нему, но ничего не сказала. Папа только крепче сжал руль. Его лицо было напряжённым и неподвижным, как камень.
— Папа! —плакал сын. — Ну пожалуйста! — Мы его там оставили! Он же мой! Он один дома!
— Матвей, успокойся! — наконец резко сказал отец, но его голос заглушил громкий рёв с небес.
Мальчик инстинктивно пригнулся, зажав уши. Самолёт! Огромный, чёрный силуэт пронёсся так низко над дорогой, что машина слегка качнулась. Гул двигателя вибрировал в груди, и казалось, что он никогда не закончится. Матвей зажмурился, сжимаясь в комок.
Когда шум
