Глава 1
Симфония апокалипсиса.
Стрелки часов замерли в двух минутах от полуночи. В полутёмной комнате за круглым столом из красного дерева собрались те, кто обычно остаётся незримым для глаз.
Смерть, закутанная в чёрный плащ, молча постукивала костлявыми пальцами по столешнице. Напротив неё сидела Жизнь, прекрасная женщина с зелёными волосами, в венке из цветов, которые то распускались, то увядали в бесконечном цикле.
Судьба, с завязанными глазами и весами в руках, тяжело вздохнула:
— Они всё-таки сделали это. Столько предупреждений, столько знаков…
Надежда, юная девушка с сияющими глазами, вскочила со своего места:
— Ещё не поздно! Мы можем…
— Сядь, — мягко прервала её Мудрость, седая старуха с книгой в руках. — Свободная воля — их дар и их проклятие. Мы не можем вмешиваться.
Время, существо, похожее на песочные часы с человеческим лицом, медленно поворачивалось, роняя золотые песчинки:
— Осталось сто двадцать секунд.
В углу комнаты Безумие хихикало, играя с маленьким забавным Атомом, заставляя его то распадаться, то собираться вновь.
— Я утомилась собирать их души, — пожаловалась Смерть. — Особенно детские. Они такие… Недоумевающие.
Жизнь заплакала. И её слёзы превращались в бабочек, тут же рассыпающихся в пепел.
— Может быть, следующие будут мудрее? — задумчиво произнесла Память, листая книгу историй.
Мечта, молчавшая до этого момента, подняла голову:
— Они могли бы достичь звёзд. В них столько прекрасного…
— Девяносто секунд, — отсчитывало Время.
Война, покрытая шрамами и кровью, усмехнулась:
— Они всегда выбирают меня. Снова и снова.
— Потому что ты проще, — ответила Мудрость. — Проще, чем Мир. Проще, чем Понимание.
— Шестьдесят секунд.
Надежда снова встала:
— Я останусь с ними до конца. В последние мгновения они будут надеяться.
— Как и всегда, — кивнула Судьба.
— Тридцать секунд.
Жизнь взяла за руку Смерть:
— Сестра, будь милосердна к ним.
— Я всегда милосердна, — ответила та. — Я дарю вечный покой.
— Десять секунд.
Безумие захлопало в ладоши, радостно улыбаясь, прыгая на месте от предвкушения:
— Какой красивый фейерверк сейчас будет!
Радиация, светящаяся призрачным зеленым светом, жадно подалась вперед:
— Я уже чувствую, как они запускают мои семена. Скоро я окутаю всю их планету своим сиянием.
Ужас, существо из клубящегося черного тумана с горящими глазами, рассмеялся хриплым голосом:
— О да, их последние мгновения будут моими. Страх затопит их сердца, когда они увидят вспышки на горизонте.
— Пять секунд, — прошелестело Время.
Радиация потянулась к Ужасу светящейся рукой.
— Потанцуем вместе, брат? В этом последнем танце над их миром?
— С удовольствием, сестра, — прошептал Ужас. — Наш вальс будет длиться столетия.
— Три… Два… Один…
Стрелки достигли полуночи.
Яркая вспышка озарила комнату. Часы пробили полночь.
— Начинается новый цикл, — произнесла Мудрость, закрывая свою книгу.
— И мы снова будем надеяться, — прошептала Надежда, глядя, как первая ударная волна проходит сквозь стены их вневременного убежища. Радиация с Ужасом растворились в пространстве, спеша на свой праздник.
Время остановило свой ход на мгновение, позволяя всем присутствующим увидеть застывшую картину гибели, последние секунды человечества.
— Смотрите, — произнесла Память, — как мать обнимает ребёнка в бомбоубежище, как влюблённые держатся за руки на крыше, как старик сажает дерево, зная, что через минуту всё исчезнет.
Она развернула перед ними панорамное полотно последних мгновений.
Молодая мать в Токио прижимает к груди младенца, напевая колыбельную, пока небо озаряется неестественным светом. В Нью-Йорке пожилая пара танцует свой последний вальс на балконе под звуки сирен. Где-то в Москве седой ветеран войны достает из шкафа старую форму и медали, надевая их в последний раз.
В римском соборе священник продолжает службу, хотя большинство прихожан уже бежит со всех ног прочь. Маленькая девочка в Париже прижимает к себе белого котёнка, не слыша, как где-то за спиной кричит её мать. В госпитале Лондона медсестра держит за руку умирающего пациента, шепча слова утешения.
Индийская семья собирается за последним ужином, передавая друг другу лепешки. В африканской деревне старейшина рассказывает детям древнюю легенду, пока горизонт окрашивается багровым. На австралийском пляже серфер ловит свою последнюю волну, зная, что больше никогда не вернется на берег.
В московском метро музыкант играет мелодию на скрипке, пока люди вокруг замирают, прислушиваясь к звукам наверху. Молодожены в Праге целуются на Карловом мосту, не разрывая объятий. В берлинском парке старик кормит голубей, рассыпая остатки хлеба, глядя на приближающийся огненный шторм.
Память смахнула слезу:
— Они знают, что конец близок, но продолжают любить, надеяться, жить до последнего вздоха. В этом их величие… И их проклятие.
В зоопарке Сан-Диего тигрица в последний раз вылизывает своих тигрят. Бездомная кошка в переулке Стамбула собирает своих малышей под картонной коробкой, мурлыча им последнюю колыбельную в их недолгой жизни. В африканской саванне львица прижимает к себе львят, пока небо окрашивается неестественным заревом, а вожак прайда встает между семьей и горизонтом, пытаясь защитить их от неизбежного. Стая горилл в джунглях Конго сбивается в тесный круг. Старая самка прижимает к груди детеныша, а вожак издает тревожный крик. Слониха в национальном парке накрывает хоботом своего малыша. В сибирской тайге медведица загоняет медвежат в берлогу, а сама остается снаружи, принюхиваясь к странному ветру. Стаи птиц беспорядочно кружат в потемневшем небе. Их привычные маршруты миграции забыты в охватившей их панике. В этот момент природа замирает, чувствуя приближение конца, и все живое, от величественных китов до крошечных полевых мышей, на мгновение объединяется в общем предчувствии неизбежного.
Жизнь поднялась со своего места:
— Пора. У меня много работы. Нужно сохранить семена, споры, всё, что может возродиться.
— А я отправлюсь собирать души, — вздохнула Смерть. — Их слишком много на этот раз.
Судьба сняла повязку с глаз:
— Весы качнулись слишком сильно. Теперь придётся ждать, пока они снова придут в
