Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
– Еще раз станешь наговаривать на Цзюлана с Сыси-эром, я тебя убью! Да кто такой этот Сыси-эр, чтобы ставить его в один ряд с Цзюланом!
Чэн Фэнтай рассмеялся и похлопал Шан Сижуя по спине, чтобы тот откашлялся.
– Раз так его не любишь, почему сегодня ласково с ним обошелся?
Шан Сижуй заговорил совсем тихо:
– Я вот что подумал: если однажды колесо неудачи докатится и до меня и я окажусь на месте Сыси-эра, пусть кто-нибудь из сослуживцев, невзирая на нашу давнюю неприязнь, накинет мне на плечи плащ да пожалует хлебец, этого мне хватит.
Улыбка исчезла с лица Чэн Фэнтая, он нахмурился, затем проговорил с невозмутимым видом:
– Что за вздор ты болтаешь! Окажешься на его месте? А я что, уже не считаюсь? Только если смерть за мной придет!
Такие слова под Новый год – предвестник несчастья. Оба они помолчали, пока не вошла Сяо Лай с горячей водой, чтобы помочь Шан Сижую снять грим, после чего все трое выскользнули в переулок через заднюю дверь и сели в машину.
Глава 20
По традиции в канун Нового года Шан Сижуй устраивал праздничный ужин для тех актеров труппы «Шуйюнь», у которых не было семьи, в этот раз за новогодним столом сидел и его старший брат, Шан Луншэн. Застолье началось довольно рано, на почетном месте, как и всегда, восседал Шан Сижуй, молчаливый и сдержанный, точно бодхисаттва во плоти. Указав на свои уши, он сказал:
– Что-то мне нездоровится, здесь все свои, уж простите, обойдемся без лишних церемоний. Будьте как дома, никаких стеснений.
Но никто из присутствующих так и не посмел без стеснений предаться пьянке и веселью, во-первых, им вовсе не хотелось своей радостью оттенять горе Шан Сижуя, во-вторых, уже завтра вечером, в первый день нового года, им предстояло играть спектакль. Очень сдержанно они подняли рюмки за ботхисатву, быстро откушали и разошлись, закончили праздновать уже в восьмом часу.
Шан Луншэн спросил младшего брата:
– На сегодня комендантский час отменили, а у меня остались еще кое-какие дела. Ты как собираешься отмечать?
Шан Сижуй уже изрядно напился и теперь глядел на него, будто ничего не слыша. Шан Луншэн во весь голос, помогая себе жестами, повторил вопрос:
– Дождись меня вечером, я выпью с тобой рюмку!
Шан Сижуй улыбнулся:
– Старший брат, ты весь в заботах! Обо мне не беспокойся! Я пойду встречать Новый год ко второму господину!
Шан Луншэн замер на мгновение, затем спросил тихонько:
– И ты думаешь, второй господин Чэн выйдет к тебе в новогоднюю ночь?
Шан Сижуй с легкой улыбкой сказал:
– У него же семья, жена с детьми, если не выйдет, я зайду прямо к нему домой!
С непроницаемым лицом Шан Луншэн спросил его мрачным голосом:
– Пойдешь к нему? Сперва узнай у него, хочет ли он тебя видеть!
Шан Сижуй переменился в лице, голос его срывался:
– А разве он не мой родной человек? Я должен увидеть его сегодня!
Снаружи оставались еще Жэнь У, Жэнь Лю и Ли Цяосун, они никуда не ушли и, услышав перебранку двух братьев невесть из-за чего, собрались было войти и разнять их. Шан Луншэн не стал церемониться с братом, терпение его лопнуло, он схватил его за воротник, стащил со стула и пнул ногой в грудь с такой силой, что Шан Сижуй отлетел на несколько шагов. Жэнь У с братом и Ли Цяосун только таращились на все это, впервые они видели, как избивают хозяина их труппы.
Шан Луншэн проговорил:
– Я знаю, что кулаками тебя не убедить, и все же надеюсь, что ты не станешь творить глупости, вредить другим и себе!
Шан Луншэн в самом деле спешил по делам, он несколько раз взглянул на часы – время уже не терпело – и покинул дом. Все бросились поднимать Шан Сижуя, тот откашлялся, замахал руками и тоже ушел.
Вернувшись к себе, Шан Сижуй не стал переодеваться или пить горячий чай, а приказал кормилице принести ему Фэнъи, сгреб ее в охапку и отправился в путь. Кормилица семенила позади, с болью в голосе взывая:
– Шан-лаобань! Господин Шан! Детей не так носят! Вы куда несете Фэнъи?
Шан Сижуй не обращал на ее крики внимания. Кормилица поспешила позвать Сяо Лай, та, почуяв запах перегара от Шан Сижуя, заметив его оцепенелый взгляд, сразу же поняла, что дело плохо, и схватила его за плечо:
– Братец Жуй, отдай ребенка кормилице, она его укутает, девочка все себе отморозит!
Шан Сижуй сорвал с себя шарф, завернул в него Фэнъи и пошел дальше. Кормилица с Сяо Лай брели за ним по заснеженным улицам, и Сяо Лай крикнула:
– Помедленней ее неси, не торопись, чтобы не уронить!
И вновь Шан Сижуй как будто не слышал. Им не удалось угнаться за ним, и вскоре они отстали, видели только, как он садится в рикшу. Глядя на силуэт мужчины с ребенком на руках, кормилица ударила себя в грудь и зарыдала в голос:
– Да что же это творится! Измучает же ребенка и меня до беды доведет!
Хотя поступок Шан Сижуя и вызвал у Сяо Лай недоумение, ей все еще казалось, что кормилица делает из мухи слона.
– Братец Жуй не станет вредить Фэнъи.
Кормилица про себя подумала: «Да что ты, девица, понимаешь в воспитании детей!» Развернувшись, она отправилась звонить Чэн Фэнтаю домой, но ей было невдомек, что мамки второй госпожи стояли насмерть, когда светская жизнь Чэн Фэнтая угрожала спокойствию их хозяйки, услышав, как какая-то женщина заливается в трубке плачем, они намеренно не дали ей поговорить с госпожой. Кормилице ничего не оставалось, кроме как одеться, взять деньги и пойти из дома. Даже если не получилось разыскать Чэн Фэнтая, был еще кое-кто, втайне заботившийся о Фэнъи. С Сяо Лай ей не удалось договориться, а в одиночку нести такую ответственность она не могла.
Шан Сижуй тем временем уже стоял у ворот резиденции семьи Чэн, эту усадьбу он знал как свои пять пальцев. Обойдя стену, он постучал в калитку и сунул привратнику два юаня:
– Позови второго господина Чэна.
Привратник взял награду и вгляделся в молодого господина с ребенком на руках. Что за странная парочка явилась к воротам в новогоднюю ночь? Наверняка мужчина задумал что-то недоброе, или же его пустили в авангард, и, как только покажется второй господин, выскочит внезапно какая-нибудь баба. Тогда,
