Осколки миров - Кутрис

Но цивилизованные манеры, вбитые годами, взяли своё. Я аккуратно, с непривычки немного неуклюже орудуя коротким столовым прибором, поддел кусок мяса. Оно было нежным, практически таяло во рту.

Разломив сухарь из серебристого пакета, я обмакнул его в соус. Крекер оказался пресным, суховатым, но отлично впитывающим подливу, создавая идеальную текстуру. Каждый кусок я смаковал, растягивая удовольствие, стараясь прочувствовать каждый момент этой странной трапезы посреди бескрайней и безжалостной степи.

Закончив с основным блюдом, я с любопытством вскрыл баночку с сырной пастой. Содержимое оказалось густой пастообразной массой кремового цвета с резковатым, но приятным сырным ароматом. Намазав её на остатки галет, я обнаружил, что это вполне съедобно и даже вкусно.

Трапеза была завершена. Пусть на короткий миг, но ритуал приёма пищи вернул клочок нормальности, отодвинув хаос и ужас, окружавший меня в последние дни. Теперь, с теплом в желудке, предстояло сделать самое важное — наконец-то заняться своей раной. Я потянулся за зелёной брезентовой сумкой с изображением чаши обвитой змеёй.

Глава 7

Долгожданная встреча.

С чувством, будто разгадываю инженерный чертёж, я откинул клапан, в котором оказалась коробочка оливкового цвета, закрытая на нехитрую защелку. Выложил перед собой содержимое аптечки.

Бинт в слюдяной упаковке стал моей первой жертвой. Развернул его с почти религиозным трепетом — до чего же тонкая и белая марля! К этому же свёртку были приторочены кривые ножницы с округлыми окончаниями лезвий.

Далее моё внимание привлёк пузырёк с надписью «Isopropyl Alcohol». Слово «Alcohol» стало той зацепкой, за которую ухватился мой мозг. Знакомо. Открутил плотную пробку. Да, спиртуозный запах ударил в ноздри. Еще одно что-то понятное в этом будущем.

Потом взял пакетик — «Sulfa Powder». «Порошок» — это понятно. «Sulfa»… Сернистый порошок. Вспомнил серные мази, которыми нас иногда мазали от зуда. Можно будет присыпать рану.

Взгляд упал на оставшиеся странные таблетки в серебристой фольге. «Tetracycline». Ни ухом, ни рылом. Может от жара? Или от боли? А может и от диареи. Нет, рисковать нельзя. Аккуратно сложил все шуршащие пакетики с непонятными пилюлями в отдельный карман рюкзака.

— Разберусь потом, — пообещал сам себе. Или найду кого-то, кто в этих каббалистических знаках разбирается.

Снял шинель и рубаху, которая успела немного прилипнуть рукавом к засохшим полосам бинта.

Крепко сжав зубы, аккуратно срезал тупоносыми ножницами бинты. И после того, как от повязки осталась только бурая запёкшаяся ткань, я, не решаясь оторвать с ходу, осторожно полил её водой из фляги. И на выдохе, переходящем в сдавленный крик, освободил рану.

Пару секунд отдышался, наблюдая, как из потревоженных краёв шрамов сочится кровь вперемешку с сукровицей.

Не задумываясь, вылил немного изопропила на салфетку и, ещё сильнее сжав зубы, прошёлся по ране. Боль жгла, но по-хорошему — жидкость смывала всю дрянь. Я даже выдохнул с облегчением, вновь осознавая, что вместе с болью смываю грязь и заразу.

Щедро присыпал влажную после спирта рану сернистым порошком.

Поверх наложил марлевый компресс и забинтовал плечо. И откинулся на спину. Дышал тяжело, но в груди было светло. Я сделал это. Боль из рвущей превратилась в тупую, смиряемую.

Встал. Плечо горело, но уже не так яростно. Сила, что прибавилась от еды и от самого факта перевязки, била ключом. Я резко повысил свои шансы на выживание в этом непонятном и пугающем мире.

Собрав пожитки, разместил в бауле все свои трофеи, кроме пистолета, который после передергивания затвора определил в левый карман пальто. И, поразмыслив, решил продолжить свой путь. Ночевать рядом с несколькими трупами — не лучшая идея, ибо на запах свежей крови могли пожаловать хищники, наподобие вчерашней рыси.

Когда прошел несколько часов, я остановился на ночлег в небольшой ложбине, скрытой от глаз чахлыми кустами. Сумерки сгущались быстро, окрашивая степь в синие холодные тона. Разбивка бивака была делом нехитрым: спасательный жилет в изголовье, рюкзак с провиантом под боком, короткая сабля и трофейный пистолет наготове.

Ужин вышел скудным, но приятным: несколько пресных крекеров, густо намазанных сладким персиковым джемом, и кружка растворимого кофе, согревшая если не ладони, то душу. Едва тёплый напиток с непривычным, но бодрящим вкусом, немного разогнал накопившуюся усталость, напоминая о далёких мирных вечерах.

Сон в эту ночь был чутким и тревожным, как у зверя на чужой территории. Каждый шорох, каждый порыв ветра в сухой траве заставлял вздрагивать и хвататься за оружие. В ушах ещё стоял рёв чёрного аэроплана.

Проснулся ещё до рассвета от внутреннего напряжения. Холодный ветер гулял по степи, и первые лучи солнца только начинали золотить кромку неба на востоке. Тело ломило от неудобной постели, но в груди было спокойно — я пережил ещё одну ночь. Плечо ныло, хотя уже не так сильно, и я мысленно поблагодарил неизвестного солдата из будущего за его аптечку.

Намазал пару крекеров тонким слоем сырной пасты и половинку остатком джема, запил скудный завтрак парой глотков воды. Свернув лагерь, я взглянул на маяк, всё так же мрачно черневший на западе. Путь предстоял долгий, но теперь у меня были еда, вода, оружие и, самое главное — слабая, но упрямая надежда. Возможно, у подножия этого каменного исполина я найду ответы. А может, и других, таких же потерянных во времени, как я сам.

Несколько часов упорной, почти механической ходьбы под безжалостным солнцем постепенно сменили бескрайнюю степь на унылый, пугающий пейзаж. Передо мной расстилалась роща, но не живая и шелестящая листвой, а мёртвая и безмолвная.

Скелеты деревьев, выбеленные солнцем и иссушенные до скрипучей хрупкости, стояли, словно исполинские костяки, пронзающие рыжую землю. Воздух здесь был неподвижным и густым, пахнущим пылью и тленом. Оглядевшись, я не заметил ничего относящегося к человеческой деятельности.

Но даже такой приют был милостью, хоть и пугал своей чужеродностью посреди степи. Ноги горели от усталости, а рана на плече, хоть и притихшая, напоминала о себе ноющей тяжестью. Солнце, перевалив за полдень, явственно показывало, что пора останавливаться на обед. И в этот раз проблем с горячей пищей у меня не будет.

Сбросив с плеч рюкзак и баул, я с облегчением выпрямился, чувствуя, как напряжённые мышцы спины медленно расслабляются.

Собрал хворост, и вскоре у меня получилась небольшая, но аккуратная пирамида из сучьев. Достал из кармана бесценную коробку спичек из аптечки. Первая спичка, чиркнув, вспыхнула на мгновение и погасла от внезапного порыва ветра. Я раздраженно цыкнул, мысленно ругнувшись на себя за неосторожность. Вторая зажглась более ровным жёлтым огоньком. Я прикрыл пламя ладонью и поднёс к растопке.