Осколки миров - Кутрис
Сердце ёкнуло. Добыча. Я, стараясь не смотреть на мёртвого водителя, сунул руку внутрь, схватил флягу. Она была полной и при движении звучно и влажно плеснула. Звук был божественным.
Не раздумывая, я сдернул верхнюю крышку, что, отделившись, превратилась в своеобразную кружку, и, открутив крышку, сделал жадный глоток. Вода была тёплой, со странным привкусом, но это была чистая вода. Она смывала пыль и гарь с пересохшего горла и казалась вкуснее любого нектара.
Аккуратно закупорив драгоценную флягу, я принялся дальше шарить в ящике. Пальцы выудили продолговатый плотный свёрток, завёрнутый в прочный, чуть шуршащий материал цвета хаки. Вытащил его и в скупом свете, пробивавшемся в люк, разглядел оттиснутые на упаковке чёткие, без затей буквы:
MRE — MENU № 7
«U. S. ARMY»
1984
Я медленно, вслух, по слогам прочёл аббревиатуру, переводя взгляд на цифры. Меню, номер 7, армии… По всей видимости, Североамериканских Соединённых Штатов. Год же вызвал лёгкий ступор: 1984-й. До моего времени целых семьдесят два года в будущее. Целая человеческая жизнь. Мысли о паровозе и газете снова зашевелились в голове, складываясь в пугающую, но всё более чёткую картину.
Сверток был увесистым и настойчиво напоминал о себе урчанием в пустом желудке. Но распотрошить его сейчас, в этой железной могиле, среди смерти и едкого дыма, не было ни малейшего желания. Это можно было сделать и попозже. Я выудил из ящика ещё три таких же свёртка и вновь принялся за поиски.
Этот успех разжёг во мне азарт охотника за трофеями. Страх перед возможным взрывом отступил на второй план, оттеснённый жадностью. Если есть еда, значит, должна быть ещё и вода, кроме первой фляжки. И оружие. И медикаменты. Всё, что может дать шанс продержаться в этом безумном мире ещё несколько дней.
Я принялся за методичные, уже более уверенные поиски, отталкиваясь от логики армейского обустройства. Этот самоход был временным домом для экипажа. Значит, здесь должны быть и шкафчики, и ниши.
Света внутри было мало. Поэтому приходилось искать почти на ощупь. Пальцы скользили по холодной обшивке, натыкаясь на выступы, рычаги, непонятные механизмы, игнорируя леденящее душу соседство с погибшим водителем.
В очередном отсеке, тёмном и тесном, мои пальцы наткнулись на ещё одну флягу, точно такую же, как и первая. Я вытащил её, и снова сердце екнуло от радостного звука плеска.
Чуть поодаль, в металлической скобе у самого днища лежал предмет, от которого дыхание перехватило уже по-другому. Чёрный угловатый пистолет в поясной кобуре из коричневой кожи. Компоновкой очень похожий на «Браунинг». Но крупнее и массивнее знакомых мне моделей. Рядом валялись два полных магазина в таких же кожаных чехлах.
В эту секунду где-то снаружи, в вышине пролетела одинокая невидимая птица, издав короткий резкий крик. Я замер прислушиваясь. Крик был естественным, привычным. Но он словно вернул меня в реальность. Я слишком задержался здесь. Этот стальной гроб мог в любую секунду стать моей могилой.
Схватив пистолет и магазины, я почти инстинктивно нащупал под сиденьем ещё один трофей — прочный матерчатый рюкзак. Без лишних раздумий я принялся набивать его своими находками: две фляги с водой, заветные свёртки с «Меню № 7», пистолет.
И тут же мой взгляд упал на плотную сумку из зелёного брезента, втёршуюся в укромную нишу рядом с местом второго члена экипажа. На её боку было нанесено знакомое ещё по гимназическим учебникам изображение: змея, обвивающая чашу. Символ Асклепия. Аптечка. Мои пальцы дрогнули. Это было ценнее любого оружия. Внутри может быть то, я сильно надеюсь, что спасет от лихорадки, которую могла навлечь рана на плече.
Нагрузившись трофеями, я выбрался наружу и отдалился шагов на сто, решив устроить привал. Всё же нужно было основательно подкрепиться и обработать рану.
Усевшись на свой верный спасательный жилет, который уже стал скорее походным табуретом, я с почти благоговейным трепетом выудил из рюкзака шуршащий свёрток, отдающий лёгким химическим запахом.
MRE — MENU № 7 «U. S. ARMY» 1984
Цифры снова ударили по сознанию, заставляя его спотыкаться о невероятность происходящего. Поколение, которое должно было родиться и вырасти после меня, уже успело повоевать, создать вот это и кануть в Лету, чтобы их пайки стали добычей для меня.
Солдатская привычка взяла верх над нетерпением. Я аккуратно, стараясь не порвать упаковку, так как всё могло пригодиться, принялся исследовать защёлки и швы. Вскоре я отыскал крепкий матерчатый язычок. Осторожно потянув за него, я услышал довольный шелест разрываемой строчки. Упаковка распахнулась, как странная устрица, явив миру своё содержимое.
Внутри лежало несколько предметов, больше похожих на экспонаты с выставки, чем на еду.
Первым делом мои пальцы наткнулись на плотную жестяную банку с ключом-открывашкой. «BEEF STEW». Едва прочитал, как на душе стало спокойнее. Несомненно, говядина. Первое слово очень похоже на французское boeuf. Проверенная, понятная еда. Рядом лежал плоский серебристый пакет с надписью «CRACKERS». Незнакомое слово, но по ощущениям, когда прощупал, то догадался, что это сухари или галеты. Логично. Без хлеба никуда.
Затем я извлёк маленькую баночку, как будто сделанную из слоновой кости. «CHEESE SPREAD». Не раз я во время трапезы, когда плыл на пароходе, слышал эту фразу «Сыр» и, судя по упаковке, это сырная паста, — предположил я, рассматривая незнакомое второе слово.
Следом появилась баночка поменьше. «PEACH JAM». «Джем… персиковый», — пробормотал я, с лёгкостью узнав знакомые корни. Сладкое. Приятный презент к пайку.
Мой взгляд упал на небольшой пакетик с коричневым порошком. «INSTANT COFFEE». «Кофе… мгновенный?» — удивился я, узнав латинский корень в слове «instant». Гениальное изобретение! Рядом лежали пакетики поменьше: «SUGAR» — сахар, и «NON-DAIRY CREAMER» — что-то для беления кофе, как я понял из слова «creamer». Хоть первая часть и была незнакомой.
И тогда мои пальцы наткнулись на нечто твёрдое и продолговатое, аккуратно завёрнутое в прозрачную тонкую слюду. Я извлёк это и не мог сдержать лёгкой улыбки. Столовый прибор. Вернее его подобие. Короткая, но удобная ложка тёмно-коричневого цвета. В дополнение к моей вилке получается уже практически полный столовый комплект.
С любопытством я продолжил исследование. «TOILET PAPER» — туалетная бумага, понятно без слов. «MATCHES» — спички, почти как французские «allumettes».
Последним я извлёк серебристый пакет побольше. «BEVERAGE BASE — ORANGE». «Напиток… основа… апельсиновый», — медленно перевёл я, снова узнавая латинские корни.
Выудив лёгкую коричневую ложку и с характерным удовлетворяющим щелчком вскрыв ключом банку, я принялся за трапезу. Густой, насыщенный запах тушёной говядины, картофеля и моркови ударил в ноздри, вызвав такое слюноотделение, что я едва сдержался, чтобы
