Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

…Утром 21 июня 1942 года в штаб бригады приехала на лошади связная Красякова из отряда № 40, который контролировал направление от Могилёва, Головчина и Черноручье. Красякова и наш агент по Шклову, Надежда Филипповна Ховренкова, сестра Марии Ховренковой, работавшей агентом в городе Орша, объединили информацию и сообщили, что из Могилёва и Шклова на ликвидацию партизан выходят крупные отряды карателей (до 500 человек). Отряды вооружены лишь автоматами и минометами. Артиллерии нет.

Вслед за Надей прискакали и наши конные разведчики, сообщили, что из Могилёва выехало около 25 автомашин, и на каждом грузовике примерно по 25 человек. Едут осторожно, задерживаются в каждом населённом пункте.

Немцы планировали ворваться в Улановский лес с двух сторон. Каратели шли по сторонам деревни Уланово, вдоль большой просеки, идущей на север к реке Берёзка. Ещё один их отряд шёл со стороны Трилесина, по южному берегу речки, к извилине до деревни Троица, пытаясь замкнуть отряд в Улановском лесу.

Сбив засаду нашего 12-го отряда с юго-западной стороны Уланова и заняв деревню, могилёвская группа карателей с ходу углубилась в лес. Но на опушке она была задержана засевшим секретом отряда и прикована к земле. Со стороны Корзунов и Трилесина на лес же шла Шкловская группа немцев, которая была задержана в деревне Большая Калиновка. Сбив секреты на восточной опушке, немцы упорно начали наседать на нас с двух сторон, прижимая отряд к лагерю…

Но не так получилось, как враг наметил! На обоих направлениях наш отряд всё ожесточённее оказывал сопротивление. От ружейно-пулемётного огня и от взрывов гранат в лесу стоял сплошной угарный дым. Противник с гамом и криком наседал. И вот отряд Никитченко почти оказался в кольце.

И тут боевое охранение отряда № 40 (Красякова), находясь южнее деревни Троица, открыло огонь во фланг противника с западной стороны! Южная группа карателей из Могилёва в перепуге, что сама оказалась в лесной западне, дойдя до лагеря 12-го отряда и захватив продовольствие, быстро начала откатываться из леса на Уланово.

Таким образом, наши действия заставили противника откатиться на юг, дав возможность отряду Никитченко высвободиться от наседавшей южной группы противника и выйти из затруднительной ситуации.

Но это было ещё не всё. При напоре противника с южной стороны по просеке Никитченко оставил свой лагерь и спустился к реке Берёзка. Здесь очень обрывистый, густо заросший кустарником берег. Вот тут отряд Никитченко и засел в небольших овражках и зарослях, залитых тьмой ночи. Как я уже сказал, южная группа карателей разгромила лагерь и поспешно ушла, а Шкловская группа, следовавшая с собаками над речкой со стороны Трилесина, гуськом прошла мимо отряда буквально в 25 метрах, но не обнаружив партизан! Как потом Никитченко сожалел об этом моменте:

– Знать бы мне, что немцы, наседавшие со стороны Уланово, уже ушли обратно, этих я мог бы всех в речку сбить и потопить, – так раздосадованно рассуждал он.

Безусловно, ночью, когда кругом стрельба, трудно сориентироваться. Бой в лесу длился где-то часа три и прекратился только к двум часам ночи. Пропустив немцев по-над рекой, Никитченко собрал всех людей и очень удачно, без потерь двинулся по правому берегу реки почти вслед за противником. Немцы, не заходя в деревню Троица, ушли в направлении Лидино. Оттуда был слышен пулемётно-ружейный огонь боевого охранения отряда № 40. Товарищ Никитченко с отрядом пошёл по восточной окраине деревни Троица, минуя Дымовский дом инвалидов.

К 4-м часам утра, когда солнце уже всходило, он прибыл на южную опушку Рацевского леса, к месту, назначенному отряду для боя по выполнению основной операции. Никитченко стал на левый фланг 1-го отряда с таким расчётом, чтобы его правый фланг и левый фланг 1-го отряда был прикрыт ручными пулемётами. Возле меня на командном пункте стоял тщательно замаскированный станковый пулемёт.

Ночь проходила в тревоге. Никто из нас не спал. Конники на рысях и велосипедисты, нажимавшие изо всех сил на педали, то и дело подъезжали и докладывали о поведении противника. Но со сторон Круглого и Толочина противник не появлялся, это нас успокаивало и облегчало реализацию наших замыслов. На этих направлениях силы противника и его вооружение были определены. Со стороны Орши на нас шли две роты из батальона Оршанской охранной 286-й дивизии войск СС (французский легион), батальон Могилёвской охранной дивизии (полностью и с походной полевой кухней) и карательный сводный отряд около 100 человек из Шкловского гарнизона общей численностью до 800 человек. На вооружении имели лишь легкое оружие, автоматы, пулемёты, ротные миномёты и один батальонный миномёт (у Могилёвской группы).

К утру стрельба прекратилась. Пока товарищ Никитченко продвигался над рекой, южная группировка врага ночью вступила в деревню Троица. В этой группе находились шкловские полицейские. Они знали, что Николай Мильто в партизанах, знали его дом и решили применить репрессии к его семье. Уже отряд подходил к Рацевскому лесу, как над деревней Троица вспыхнуло зарево, ввысь поднялись языки пламени, осветив всю окрестность. Николай Дмитриевич шёл замыкающим в хвосте колонны, он оглянулся и сразу пал духом. «Наверно, гады запалили мой дом», – сказал он, обращаясь к командиру взвода товарищу Васину Александру Сергеевичу, шедшему рядом с ним. «Да нет, успокойся ты, Коля, это они чье-нибудь гумно зажгли, чтобы осветить подступы к деревне, они боятся, чтобы партизаны не напали, вот и освещают местность, для лучшего обозрения».

Надо вообще сказать, что немцы имели такую тактику, если поблизости располагалось какое-либо строение, они на ночь поджигают его для освещения. Если строения нет, они всю ночь методично, беспрерывно освещают местность ракетами.

Николай шёл и всё время горевал: «Там же мать, сестра Аня, с нею две девочки-малютки: Розочка и Эмма, она с ними аж с Минска пришла по тылам противника, а теперь вдруг убили». Так горевал Николай, пока шёл до места расположения отряда. Разведка доносила, что действительно, горит деревня Троица, очаг пожара в центре деревни, именно там, где стоит дом Мильто Николая, и дальше пока на окраины не распространяется. До завершения операции мы держали эту информацию в тайне.

В лесу тишина, внешне как будто ничего в лагере не изменилось: ни суеты, ни возбужденного говора, только слышен где-то шелест, это бойцы роют индивидуальные ячейки и маскируют их. То разговаривают шёпотом, то проверят диски автоматов и пулемётов, ленты к станковым пулемётам, стараясь, чтобы во время боя не было перекоса ленты или патрона.

Пришёл на опушку леса отряд № 12, командир с комиссаром Яковенко и парторгом Игнатенко пришли на командный пункт и доложили о бое и