Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

потом мы ни пытались узнать, кто из них произвёл этот роковой выстрел, так ничего и не добились. Пулемётчики, находившиеся около меня со станковым пулемётом, оттянули труп подальше в кусты.

Атака противника возобновилась опять.

Наш шквальный огонь: атака захлебнулась, немцы дрогнули. Раздалось громкое «Ура!», мы подхватились и лавиной понеслись в атаку, на бегу расстреливая врагов. «Вперёд, за партию, за Сталина!» – кричали все в один голос. «Бей гадов!» Николай Мильто тоже кричал на бегу «Ура!». Вдруг, будто прицельным выстрелом, пуля попала ему в рот. Сначала Коля остановился, закачался, кровь залила ему рот, и он упал. Подбежали наши санитары, схватили его и понесли прямо в медпункт. Главврач Анна Ивановна и медфельдшер Лариса Горохова оказали ему помощь. Как они мне потом показали, пуля не задела ни одного зуба, через рот вышла ниже правого уха, чуть задела смычку правой челюсти. Они вложили ему в рот тампон и снаружи кровотечение остановили. Когда санитары понесли Колю в лес, когда наши погнали немцев дальше, у нас в штабе вдруг зазвучала песня:

Умер, бедняжка, в больнице военной,

Горько заплакала мать.

Всей глубины материнской печали

Трудно пером описать.

Я слышу и не пойму, откуда эта песня, кто поёт? Потом догадался: это патефонная пластинка, кто-то завёл патефон.

…Партизаны обоих отрядов 1-го Ивановского и 12-го Никитченковского погнали немцев. Находившийся при 12-м отряде Григорий Севостьянов тоже побежал с ними. Гнали они немцев, как зайцев. Наши воспитанники, пионеры Ольга Демеш и Анатолий Корнеевский, в горячке событий тоже бросились собирать трофеи, подхватили автоматы, диски, патроны и давай стрелять по убегавшим немцам. Но я вовремя заметил их и приказал вернуться, а комиссар товарищ Седлецкий увёл их обратно в лес.

Григорий Николаевич так увлёкся погоней за немцами, что с группой бойцов ворвался во двор Дома инвалидов. Тут заметил, что в одном из корпусов (он ранее был пустой) засела группа немцев. Григорий открыл по ним огонь. Затем Севостьянов с бойцами подбежали к корпусу и забросали немцев гранатами. Здание загорелось. Немцы оттуда так и не вышли – там нашли себе могилу. Часть же фрицев, которая бежала к машинам, прыгали в уже поджидавшие их заведённые машины. Дав газу, грузовики быстро, одна за одной, отправлялась восвояси. Чёрные клубы дыма и выхлопного газа, смешавшись с пылью, всё заслонили собой. С правой стороны по грузовикам открыли огонь отряды Красякова и Барановского. Но машины умчались, оставив нам трофеем только одну. Преследовать колонну пустились конные разведчики.

Часть Оршанского батальона убежала в направлении Староселья, там по ним со стороны деревни Городок открыли огонь из засады отряда Симдянкина и Клюшникова. Каратели беспорядочно метались уже как звери, не оказывая ни малейшего сопротивления. Немец, радист этой группы, сидевший где-то под кустом, скинул с себя обмундирование и обувь, бежал в одних трусах и майке, лишь с каской на голове. Но рацию всё же унёс. Поймать его не удалось.

Бой затих, всё успокоилось. Бойцы, кто сразу приступил к сбору трофейного оружия, кто после погони за немцами подсчитывал трофеи и убитых противника. Поле, на котором проходил бой и шли атаки, стояло пустым, рожь вся оказалась сбитой и умятой, только редкими пучками торчали колосья. Мы с комиссаром не стали подсчитывать трупы, сняли с командного пункта пулемётчиков и пошли в штаб.

(Вот кто в состоянии прочесть это описание боя спокойно, без эмоций, не увлекшись динамикой, чьё сердце не загорелось в такт словам рассказа? Это и есть репортаж, прямая трансляция с мест боёв 1942 года. И талантливый молодой старший лейтенант Кирпич при заполнении журнала боевых действий проявляет себя не только организатором партизан, вдохновителем их побед и храбрецом, но и настоящим писателем. Вот вам, друзья, чистая «лейтенантская проза» без обмана!

А вот что было ранее в деревне Троица. И после партизанского боя… Следует заметить, что к нашим врачам и медсёстрам фашисты сами относились не столь трепетно, уважая международные законы, как это делали могилёвские партизаны… Разница двух культур, двух цивилизаций, как ни погляди. Дикий Запад, как и было указано.)

По правилам Красного креста

…Проходя по населённым пунктам Чёрное, Черноручье, Толкачи, Ново-Бращино, немцы грабили население: отбирали свиней, яйца и ценное имущество.

В деревне Троица к семье Николая Мильто немцы отнеслись жестоко. Мать, Татьяна Илларионовна, спряталась у соседей, её искали, но не нашли. Сестру Николая – Анну Дмитриевну с двумя девочками пытали, ставили к стенке, добивались, чтобы сказала, где брат. Но она ничего не сказала, твердила одно, что она о брате ничего не знает, плакала. Соседи упросили офицера, чтобы он помиловал и отпустил её. По всем данным, тот офицер был из Могилёва, хорошо разговаривал на русском языке, с виду не был похож на немца. Он о чём-то поговорил с офицером, который пытал Аню, и тот отпустил её. Немцы зарезали тут же их корову и зажгли сарай. Дом люди, к счастью, отстояли. Как потом мы установили, что офицер, пытавший Анну, был заместитель начальника Шкловской ГФП (GFP – секретная полевая полиция. – Ред.) Эдвальд Юниус, заядлый эсэсовец. А из Могилёва был командир батальона войск СС Дирлевангер и начальник русского СД некто Лазаревич. Вот этот Лазаревич, очевидно, и разговаривал с Юниусом. Немцы разграбили и другие вещи в семье Мильто. За ночь съели корову, по деревне чинили беспорядки, грабили, терроризировали население. После этого доклада разведчики были отправлены на отдых. Да и всё руководство бригады, немного перекусив, хотело было отдохнуть после трудного боя.

Прошло 3–4 часа, вдруг с опушки леса с постов доложили, что со стороны Уланова и Троицы наблюдается большая колонна машин, числом около 20 – из-за большой пыли трудно точно посчитать. Впереди ехала санитарная машина с белым флагом, на машинах сидело много людей в белых халатах. Как быть?

Мы догадались, что едут подбирать трупы. Отряды уже выведены со своих позиций, выбившиеся из сил отдыхают после тревожных дней и ночей. Решили – выйдем, посмотрим на поведение немцев. Я приказал огонь пока не открывать. Машины подошли к Рацевскому лесу, к местам боёв, и остановились. В машинах много медперсонала.

Итак – с нами наша переводчица Люба Исааковна Клебакова, Севостьянов тоже понимает немецкий язык. Выдвинулись от машин несколько человек, простят разрешить им собрать трупы. Товарищи Севостьянов и Клебанова тоже выходят на несколько метров вперёд, передают нам с комиссаром, что, мол, господа простят разрешения подобрать трупы своих солдат. Часть из прибывших разговаривает на русском