На один укус - Амалия Мо

наблюдая, как от напряжения у неё вздулась вена на шее. – Единственный мужчина, с которым я могу переспать – это первокровный, но вот незадача он женат.

Когда я поднялась, стул скользнул по мраморному полу с мерзким звуком.

– В любом случае, спасибо за честность. Хоть когда-то вы на неё способны.

Стараясь не показывать, как сильно меня трясет, я сжала руки в кулаки. Головокружение всколыхнулось, но я удержалась.

– Когда выезжаем? – спросила я у Лидии, не глядя ни на кого.

– Завтра утром, – тихо ответила она.

Вещи я собирала импульсивно. Брать что-то из этой комнаты мне совершенно не хотелось, поэтому я принялась упаковывать только то, что отправил отец из моей прошлой жизни.

Закончив со сбором, я легла на пол и закрыла глаза. Интересно, моя жизнь может стать ещё хуже? Хотя плюсы тоже имелись, я могла сосредоточиться на новой работе и поискать какую-нибудь информацию относительно причастности Морвелей к исчезновению и продаже людей.

Вряд ли, конечно, я найду улики в ящике стола, но попытаться стоит…

В дверь коротко постучали.

– Я занята! – несмотря на моё резкое заявление, стук повторился.

Пробурчав ругательства под нос, я нехотя поднялась и распахнула створку. Кого-кого, а Асторию я увидеть не ожидала.

– Можно зайду? – поднимая свои огромные голубые глаза, спросила она и я пошире открыла дверь.

Оглядев упакованные коробки, она прошла вглубь комнаты и присела на стул, сложив руки на коленях.

– Я не виню тебя, Каяна, – неожиданно сказала Астория. – Наша свадьба не признак большой любви, а скорее, обязательство, которое Калеб должен был выполнить. Обратив меня, он взял полную ответственность за меня на себя.

Опустившись на пол, я удивлённо смотрела на Асторию.

– Нельзя обращать людей в актиров. Это строго запрещено, но Калеб пошёл против закона, обрёк себя на страдания… И поверь мне, он сделал это не из-за большой любви ко мне, а потому что я – отличный учёный, занимающийся разработкой лекарства.

Кажется, я даже дышать перестала, слушала, не моргая.

– И не злись на Венеру, у неё личные мотивы… её муж много лет назад изменил ей и ушёл из семьи. Он стал одним из Верховных служителей. Наверное, поэтому, отчасти, Калеба не казнили сразу, как узнали о том, что он сделал.

– Зачем ты говоришь мне всё это?

– Потому что я правда люблю его, Каяна… Но он никогда не полюбит меня. Меня ранит то, что происходит между вами, но я ничего не могу сделать.

– Астория, – набрав в лёгкие побольше воздуха, я подняла на неё глаза. – Меня вырвали из привычной жизни. Я потеряла любимого. Мне никогда не светит стать матерью. А ещё единственный, с кем я могу быть это тот, кого я на дух не переношу. Понимаю, что тебе больно, но, поверь, клыкастый совершенно не тот, с кем я хочу быть.

– А Демиан? – уголок губ блондинки дрогнул в попытке улыбнуться.

– Какой теперь смысл думать об этом? Демиан… он нравится мне, но вряд ли его, да и меня тоже, устроит ходить за ручки и любоваться закатами…

Астория неожиданно поднялась и подошла ближе, протягивая мне руку.

– У меня есть одна идея, – заговорщески прошептала она. – Я проводила небольшое исследование для выявления препарата, благодаря которому на людях не будет работать внушение. Если коротко, без медицинских терминов, то в основе лежит кровь первокровных.

– Извини, конечно, но как это мне поможет? – я нахмурилась, чувствуя, как во лбу начинает пульсировать лёгкое напряжение. – На меня и так не работает внушение.

Астория чуть склонила голову набок, как будто ожидала вопрос.

– Ты права. Но здесь дело не в внушении, а в связи, которая образовалась между тобой и Калебом. Это… нечто иное. Научно я бы объяснила это как отклик на биомагическую совместимость – она возникает у пары «донор – первокровный» при сильном и продолжительном контакте. Обычно эта связь держится на уровне обострённой эмпатии, физической тяги, перекрёстной активации участков мозга, отвечающих за дофамин и серотонин…

– Переведи, пожалуйста, с учёного на человеческий, – попросила я, моргнув, потому что начало разговора уже скользило за гранью моего понимания.

Астория закатила глаза, но мягко, без укола.

– Между вами сформировалась не просто эмоциональная зависимость. Он буквально чувствует твои импульсы, желания… потребности. Это не внушение, но что-то на уровне инстинктов. И я нашла способ временно это заглушить. Только временно, – уточнила она, отведя прядь светлых волос за ухо. – Препарат на основе крови первокровного. Чужая кровь на какое-то время заглушит твою собственную.

Я приподняла бровь, внимательно глядя на неё.

– То есть… если я вколю его в себя…

– …то, скорее всего, ты не будешь ощущать Калеба, а он – тебя. Ни желания, ни боли, ни притяжения. Ты снова почувствуешь себя собой.

– На время, – сощурившись, уточнила я и Астория кивнула.

– Да. Это пока только гипотеза, – повторила она уже тише. – Но мы можем попробовать.

Я помолчала, переваривая услышанное, и вдруг не выдержала:

– Подожди. То есть, если мы заглушим эту связь… я смогу попробовать заняться сексом?!

Астория на секунду замерла, а потом фыркнула так неожиданно, что я даже не сразу поняла, что это был смех.

– О, боги… – закатив глаза, выдохнула она. – Скорее всего, да. Но, опять же, пока это только гипотеза. Я бы не рекомендовала сразу бросаться во все тяжкие, во избежание повторения произошедшего недавно.

Столько неожиданных новостей за один вечер. Мне нужно было поблагодарить Асторию, сказать хоть что-то, но я замерла не веря, что всё это происходит.

– Для Калеба такого лекарства, увы, нет. Скорее всего, как только он перестанет ощущать тебя, то мгновенно начнёт искать, как раненый зверь. Я не хочу сделать ему больно, но… Я понимаю твои чувства и то, как тебе тяжело.

– Ты не расскажешь ему об этом?

– Нет. Но если ты захочешь, можешь рассказать сама. Не приплетая меня по возможности.

– Если сработает скажу, что ИКВИ дали мне этот препарат.

– Мы в любом случае сильно рискуем, – вздохнула Астория. – И признаться честно, одна моя часть, рекомендовала бы тебе смириться и не пытаться бороться с тем, что между вами происходит. Но другая… Она хочет, чтобы ты сопротивлялась, не подпускала его и… жила своей жизнью.

– Астория, я…

– Я надеюсь,