На один укус - Амалия Мо

class="p1">В основной комнате на столе разложили тарелки с едой. Что ж, похоже, мои слова всерьёз не восприняли. Придётся устроить голодовку. Хотя я и так ела немного в последнее время, забывая о приёмах пищи.

У двери топтались две девушки в простой чёрной форме. Одна держала двухъярусную тележку, на которой стояли графины с разными напитками. Вторая, заприметив меня, едва не выронила стакан, в который разливала какую-то жидкость бордового оттенка.

– До-добрый вечер! – протараторила первая и широко улыбнулась. – Нам велено принести вам ужин.

– Унесите, пожалуйста. Я не голодна.

– Но…

– Меня мутит от запаха еды, – деланно закрыв нос рукой, я села на кровать.

– Вам… позвать доктора?

Я взглянула на часы, висящие на стене. Кажется, полчаса ещё не прошло.

– Не нужно доктора, просто унесите еду.

Девушки переглянулись, но спорить не стали. Молча собрали тарелки обратно на тележку и вышли из комнаты, оставив меня одну. Жаль, ненадолго. В дверь постучали.

Госпожа Морвель не стала дожидаться, пока ей ответят. Она распахнула дверь и вошла в комнату так, что я мгновенно почувствовала себя неуютно.

– Меня зовут Венера. Я хозяйка этого дома и мать Калеба, как ты уже успела понять, – голос женщины звучал холодно и идеально сочетался с выражением на её лице.

Я внимательно изучила её. Красивая, статная, с выверенной аристократичностью. Она тоже была первокровной?

– Обычно люди называют своё имя и говорят, что им приятно познакомиться, – надменно добавила она.

– Моё имя вам и так известно. А знакомство с вами ничего приятного мне не принесло. Если вы вдруг не в курсе, ваш сын чуть не прикончил меня. Он буквально пытался осушить меня до капли.

Перед глазами вновь пронеслось всё, что я пережила за последние дни. С самого начала все, кто окружал меня, знали о происходящем.

Доктор, который брал кровь, жрицы, которые подготавливали меня, тот старик в храме, да даже мой отец, имевший доступ к контракту, в котором всё было написано, знал! Но по своей глупости решил не уделять этому должного внимания.

Насколько же влиятельны эти люди, у которых такие возможности? В храме богов этому чудовищу позволили так истерзать меня, почти убить… Теперь у меня не было сомнений в том, что служители знали нечто ужасное, что скрывалось от остальных.

– Мой сын сожалеет о содеянном, – без тени раскаяния отозвалась Венера.

Я только усмехнулась. Сожалеет, как же. Единственное, о чём он сожалеет, – что не сожрал меня целиком.

– Каяна, ты строптивая, как дикая кобылица, но тебе нужно кое-что уяснить, – она по-прежнему смотрела свысока. – Ты – донор моего сына. Твоя кровь выбрана самими богами. И этого не изменить. Чем раньше ты перестанешь сопротивляться своей судьбе, тем лучше.

Одна и та же песня. Заученная фраза, которую повторяли, как мантру. Уже поперёк горла стояла. Не какой-то бог выбрал меня. Это произошло в донорском кабинете, когда доктор увидел, что красная и синяя цепочки сошлись. В этом не было ничего божественного, только наука и, скорее всего, огромные деньги, которые помогли убедить остальных, что моя жертва – дар богов.

– Как долго я буду донором?

– Столько, сколько потребуется.

Вот и всё. Очень понятно. Боль в голове нарастала, и я решила замолчать, устав даже от собственного голоса.

– Вижу, ты готова. Пойдём, – женщина двинулась к выходу.

Пустота внутри разрослась до такой степени, что, казалось, поглотила всё, что от меня осталось. Логана нет. Я почти в рабстве. И моя кровь нужна монстру.

Если я пойду в СМИ, расскажу о том, что творится под видом божественного предназначения, кто-то поверит мне?

На этот вопрос ответ казался очевидным: всё куплено, и даже если я смогу рассказать что-то внятное, меня на смех поднимут. Свидетелей моего истязания, кроме старика, нет. Отец был за дверью и не видел всего происходящего. К тому же меня опоили чем-то. Выставят всё так, будто я принимала какие-нибудь препараты, вызывающие галлюцинации.

Спустившись по лестнице, Венера повернулась ко мне:

– Калеб не сделает тебе больно, – сказала она и открыла дверь наружу.

Осенний ветер встретил прохладой. Я уже собиралась обернуться и спросить, что дальше, как из-за угла выехал автомобиль. Чёрный, низкий спорткар с мягким рокотом мотора медленно подъехал ко мне. Сквозь тонированные стёкла не было видно, кто за рулём, но я и так знала.

Я сделала неуверенный шаг к машине.

Он не тронет меня…

Ему нужна кровь, значит, я должна жить. Я оглянулась, но Венера уже исчезла с порога.

Неуверенно подойдя к машине, я потянулась к ручке и открыла дверь. Клыкастый сидел за рулём и смотрел прямо перед собой. Я заметила, как напряглись его плечи, когда я залезла в салон. Осторожно закрыв дверь, я пристегнулась.

– И что дальше? Куда мы едем?

Машина сорвалась с места резко, и я едва не врезалась в панель. Придурок даже не удосужился ответить.

Мы ехали по вымощенной каменной дорожке к высоким воротам, которые медленно раскрылись, стоило нам подъехать ближе. Я успела рассмотреть, что от них тянется высокий забор с камерами по периметру. Боги, я бы не смогла просто уйти, даже если бы захотела.

Чем дальше мы отъезжали от особняка, тем яснее становилось: даже если выбраться – впереди была только пустая трасса или тёмный лес.

Солнце давно село, небо сжималось темнотой. Фары освещали дорогу, но других машин я не видела. Ни впереди, ни сзади. Меня заперли в глуши. Очень удобно.

– У тебя не выйдет, – внезапно подал голос клыкастый, и я вздрогнула.

– Что не выйдет? – я перевела внимание на его профиль.

– Сбежать, – то ли спросил, то ли заявил он, приподняв бровь.

Он что, читал мои мысли?

– Я чувствую твои эмоции, – сказал он, подтверждая мои опасения.

– Чего?

– Ты – мой донор. Я ощущаю всё, что происходит внутри тебя. Странное, но весьма полезное умение. А ещё я знаю твой запах. Можешь попытаться сбежать, но я всё равно найду тебя в любой точке мира.

– В смысле… как это возможно?

– Я дал клятву. Укусил тебя. Попробовал твою кровь. И вместе с этим получил безлимитный доступ ко всем твоим чувствам. Меня не предупреждали о таком, поэтому это… крайне интересно.

– И что же я чувствую? – сложив руки на груди, я с недоверием взглянула на него.

Клыкастый ухмыльнулся, сжав пальцы на руле