Как сражался Карфаген - Андрей Валерьевич Банников

Ученик показал на Великих Равнинах, что он, по крайней мере временно, превзошел учителя, завершив наилучшим образом процесс, который радикально изменил всю римскую армию. Временно — потому что непосредственное противостояние между этими двумя выдающимися полководцами эпохи выявит, несмотря на поражение, явное превосходство Карфагенянина.

Публий Корнелий Сципион Африканский.

Гравюра П. П. Рубенса

Африканская кампания Сципиона

Битва при Заме —

последний шедевр Ганнибаловой тактики

Битва при Заме, положившая конец Второй Пунической войне, не только оказала сильное влияние на пути дальнейшего развития военной науки, но также стала вершиной искусства Ганнибала и, возможно, в последний раз до битвы при Каррах (53 г.) поставила под вопрос (пусть только благодаря гению одного человека) тактическое превосходство легионов.

После возвращения в Африку Ганнибал тщетно попытался, продвигаясь вглубь страны, перехватить силы, которые Массинисса, новый царь Нумидии, привел Сципиону. Неожиданное появление в лагере римлян нумидийской кавалерии — постоянной соучастницы его прошлых побед — ставило Карфагенянина в положение крайней нехватки сил. Поэтому, определенно ощущая свою слабость, он предпочел прийти к соглашению с соперником и не испытывать судьбу оружием. Однако персональные переговоры со Сципионом не дали никакого результата, и для Баркида было нужно принять сражение, которое он считал труднейшим, а его исход впервые казался ему сомнительным. Оно произошло летом 202 г. недалеко от Замы.

Сохранились описания этого эпохального события, сделанные Полибием, Ливием и Аппианом. Относительно численности обеих армий и их боевого построения все три источника в основном единодушны. Армия Ганнибала насчитывала около 50 000 человек, из них 2000–3000 всадников и 80 (или даже больше) слонов. У Сципиона было 23 000 пехоты, 1500 кавалерии, и, кроме того, на помощь ему подошел царек Декама с 600 всадниками и Массинисса с 6000 пехотинцев и 4000 всадников (App., Lib., 40, 41).

Несмотря на то что ценой значительных усилий пунийцам удалось собрать армию, численно превосходящую армию противника, достигнутый результат не мог обмануть Ганнибала. Действительно, войска, которыми он располагал, были составлены частично из наемников, храбрых, но недисциплинированных (следовательно, мало пригодных для сложного маневра), частично из рекрутированных граждан и добровольцев, которые (как первые, так и вторые) были недостаточно обучены, не говоря уже об отсутствии боевого опыта. Даже слоны не могли внушать карфагенскому вождю особой уверенности, поскольку они были только недавно отловлены и, как показали последующие события, очень слабо выдрессированы[92]. Единственный корпус, на который Ганнибал мог полагаться до конца, образовывали его ветераны, пришедшие с ним из Италии, неустрашимые и умелые в бою, слепо преданные своему победоносному вождю. Но эти великолепные войска, численно значительно уступавшие легионам Сципиона, были изнурены годами непрерывных сражений.

Ганнибалу, напротив, предстояло сражаться с армией однородной, полностью состоявшей из ветеранов, моральный дух которых возрос до небес из-за недавних побед, одержанных на африканской земле, и впервые, сверх того, явно имеющей преимущество в кавалерии, с армией, которая находилась к тому же в руках командующего, масштабом своего таланта неизмеримо превосходящего всех тех полководцев, кто противостоял ему до сих пор, который ассимилировал и даже улучшил его собственные тактические концепции.

Перед Баркидом встала двоякая проблема. Чтобы иметь какую-то надежду, он должен был разом отказаться от сценариев, обеспечивавших ему прошлые победы, но теперь уже превзойденных и адаптированных его умелым врагом и сделавшихся неприемлемыми в радикально изменившейся военной ситуации. Сражение, основанное на использовании кавалерии, действительно было на этот раз абсолютно исключено, потому что было бы проиграно с самого начала. Единственная надежда, которая у него оставалась, хотя и незначительная, состояла в том, чтобы навязать противнику пехотное столкновение. Ганнибал почувствовал, что неприятельский предводитель горел желанием применить против него тот самый маневр, который увенчался успехом на Великих Равнинах. Действительно, достигнув однажды результата, Сципион должен был еще раз проверить эффективность изобретенного им тактического решения. Полагаясь на свое превосходство, именно он, вероятно, первым самоуверенно вывел армию на поле боя и построил ее в боевой порядок. Сципион расположил свои легионы в три линии, увеличив расстояние между ними таким образом, чтобы вторая и третья могли совершать самостоятельные эволюции. Сверх того, Сципион отказался от расположения манипулов в шахматном порядке, как это было обычно в римской военной практике, построив их в колонны: помня о столкновении при Требии (в котором он, будучи совсем юным, принял участие), Сципион был обеспокоен наличием у карфагенян большого количества слонов, которых он вознамерился завлечь в интервалы, специально оставленные между колоннами легионеров. Что касается легковооруженных отрядов, состоявших из велитов и нумидийских копейщиков, то, чтобы защитить их от атаки гигантских зверей, он разместил их не перед фронтом построения, но внутри линий (в итервалах) и позади мани-пулов. Благодаря такой диспозиции проходы в линиях римского боевого порядка оказались скрытыми от глаз противника. Легкой пехоте было приказано начать бой, а в случае необходимости бежать от слонов по интервалам между манипулами в тыл армии. Фланги боевого порядка заняла, как обычно, кавалерия: Массинисса со своими нумидийцами — на правом, Гай Лелий с италийцами — на левом (Polyb., Hist., XV, 9, 6; Liv., Hist., XXX, 32, 11: 33, 1–3).

По расположению сил римлян Ганнибал, очевидно, убедился в правильности своих первоначальных предположений и, предвидя избранный противником сценарий развития событий, принял необходимые контрмеры.

Свою пехоту (36 000 человек) он также развернул в виде трех линий (эшелонов): первую занимали наемники (лигистины, галлы, балеарцы и мавры), общим числом 11 00012 000 человек; вторую — ливийцы и сами карфагеняне (около 10 000 человек); в третьей находились ветераны, пришедшие с ним из Италии (15 000 человек); кавалерия заняла фланги: нумидийцы слева, напротив Масси-ниссы, карфагеняне справа, напротив Лелия; перед фронтом армии Ганнибал разместил слонов (Polyb., Hist., XV, 11, 1).

Каждой части войска Ганнибал отдал точные приказы. Всадники должны были оказать лишь показное сопротивление, после чего обратиться в притворное бегство, увлекая за собой как можно дальше силы Лелия и Массиниссы. Баркид рассчитывал на то, что ни италийская конница, ни тем более нумидийцы, приведенные к Сципиону из ливийских оазисов, не смогут повторить тот маневр, который блестяще осуществила его собственная кавалерия на берегу Ауфрида. Уверенность в этом давал ему результат сражения на Великих Равнинах, где победившая на обоих флангах римская конница, преследуя противника, оставила поля боя.

Наемники и ополченцы также не должны были завязывать основательного сражения, но, прервав как можно быстрее первый контакт с противником, быстро отходить, чтобы в итоге