Золушка XXL для отца-одиночки - Ксения Маршал
Забываюсь тревожным сном под утро и просыпаюсь, когда вся семья начинает греметь посудой на кухне и ссориться из-за ванной с туалетом. Я абсолютно разбита. Нет сил вставать, умываться приводить себя в порядок. Да и кому это нужно? Уж точно не мне. Но спустя примерно час мама заходит в комнату и выгоняет-таки из постели. Обещает облить холодной водой из ведра, если я не встану.
Приходится слушаться, ибо она точно может. Многодетные матери слов на ветер не бросают. После контрастного душа, который нисколько мне не помог, вяло ковыряюсь в каше. Аппетита нет, как и понимания, зачем вообще мне что-то делать. Резкий дверной звонок не заставляет даже вздрогнуть. А вот раздавшийся вслед за звуком открывшейся двери голос — еще как заставляет.
— Мы к Насте, — непререкаемо.
Это Демид! Еще и тяжелую артиллерию в виде детей с собой захватил. Это же против всяческих правил!
Подпрыгиваю на месте от ставших родными интонаций. Мечусь по кухне, то раздумывая прыгнуть в окно, но мешает пятый этаж, то порываясь спрятаться под столом. И пока я как дурочка ищу, где бы скрыться, в помещение входит Демид. Один. Слышу, как близнецы атакуют моих вопросами и отправляются в комнаты искать улики моего здесь присутствия.
— Ну, с добрым утром, Пчелка, — любимый и такой недоступный мужчина опирается плечом о косяк двери.
В руках крутит потерянную мной нежно-кремовую туфлю с прозрачным каблуком и пряжкой, усыпанной камнями, ноги перекрещивает в лодыжках. Он настолько красивый и притягательный, у меня аж дух захватывает! Моргаю от рези в глазах и мучительно страдаю от того, как ужасно сама сейчас выгляжу. В дурацком мамином халате, с опухшим от бесконечных слез лицом и нечесаными волосами. Та еще «принцесса».
— Зачем ты пришел? — интересуюсь тихо, разглядывая свои ноги в резиновых тапках.
Хрусталев подходит, оставляет туфельку на ближайшей табуретке. Заключает в такие теплые и такие желанные объятия, поднимает мое лицо за подбородок. А у меня просто нет моральных сил оттолкнуть его. Наслаждаюсь тайно этой близостью. Скорее всего она последняя, так что можно себе позволить немного запретного.
— Мы приехали за тобой, Насть, — говорит Демид, глядя мне в глаза.
Чувствую, как по щекам снова текут слезы. Качаю головой.
— Я не могу, прости.
Теплые ладони ложатся мне на щеки, большие пальцы стирают мокрые дорожки.
— Конечно можешь, — он улыбается. — С моей поддержкой ты можешь все. Помнишь, я говорил, что решу любые твои проблемы? Так вот, Анжела с фотографиями таковой уже не является. Забудь. И поехали уже домой, дети переживают и мне без тебя нервно. Я лютовать начинаю, так и хочется кого-нибудь прикопать под дубом. Зря ты мне идею подала…
Эпилог
Дважды я думала, что моя жизнь разрушена и дважды Демид меня спасал. Первый раз, когда стараниями Червякова я оказалась на крючке у коллекторов без работы и шанса выплатить кредит. А второй — когда Анжела, видевшая в Хрусталеве выгодную партию для себя, принялась меня шантажировать. Оба злодея получили по заслугам.
Бывший жених теперь сам платит кредит, правда взятый под еще большие проценты. Где находится и что делает Анжела, не знаю. Учитывая род занятий Демида, неудивительно, что все про мою беду он выяснил в тот же вечер, когда я сбежала. Он ведь видел, как я улепетывала, запомнил номер машины. Узнать, кому она принадлежит, плевое дело для такого, как Хрусталев.
Анжела ему сама во всем созналась, уж не знаю, каким способом он ее «стимулировал» во время допроса. Однако теперь у меня имеются ее обнаженные фотографии, снятые без прикрас, без ретуши и без макияжа. Оказывается, без специального белья и одежды с накладками у этой дамочки весьма посредственная фигура.
Да, почти без жира, но сухая, дряблая, обвисшая кожа совсем не выглядит привлекательной. Она смотрится как старый пергамент, обтянувший кости. И складки у нее имеются, как у шарпея. И натянутое лицо на самом деле перекошено асимметрией. Губы, как у утки. Страх! Даже я на своих старых фото в ванной на ее фоне выгляжу гораздо привлекательнее.
И это не Демид сказал, это я сама разглядела. Муж вообще тех ее фотографий не видел. Он приказал их сделать для моего спокойствия и признался, что смотреть на посторонних женщин ему не интересно, когда рядом есть одна, самая желанная. Хрусталев прогнал Анжелу из поселка и из нашей жизни, пригрозив чем-то другим. Я не стала интересоваться, чем. На самом деле это не важно, да и не до всяких мерзких баб, когда собственная свадьба на носу.
И вот безумно красивая, тихая церемония миновала, торжественный ужин с самыми близкими позади, а мы с уже мужем в спальне, где и должно состояться то, чего я боюсь больше всего на свете. А вдруг мне не понравится? А вдруг ему не понравится, и он разочаруется? Ну зачем я тянула до свадьбы, дурочка! Так бы попробовали, тихо разошлись и все. А теперь как?
— Любимая, не стоит столь откровенно забиваться в угол, — рокочет Хрусталев, медленно на меня наступая. — Иди сюда, — берет за руку и нежно целует.
Мои мысли тут же машут платочком и улетучиваются бесследно. Растворяюсь в поцелуе любимого мужчины. Сама льну к нему, пока его ладони медленно расстегивают на моей спине пуговку за пуговкой. Спускают платье с плеч. Оно падает воздушным облаком к нашим ногам.
— Это моя первая ночь, — шепчу доверчиво, немного коряво донося мысль.
— НАША первая брачная ночь, — поправляет муж довольно. — Я в курсе.
— Нет, ты не понял, это вообще моя первая. С мужчиной, — доношу мысль повторно.
Демид замирает. Его рот растягивается в довольной чувственной улыбке.
— О-о-о, Пчелка, — низко вибрирует он. — Я уже говорил, как сильно люблю твоих тараканов? Ведь именно они подарили мне тебя. Такую, — он резко делает мне подсечку и, поддерживая под спину, укладывает на кровать. — Готовься получать удовольствие, любимая, — пошло облизывает губы, а я ахаю, зажмуриваюсь и вцепляюсь пальцами в простыню.
* * *
Два года спустя
— Ну, за пополнение! — провозглашает тост моя мама, и я давлюсь домашним лимонадом.
— Хрусталев делает детей исключительно оптом, дайте
