Золушка XXL для отца-одиночки - Ксения Маршал
Меня трясет. Мамочки, ну что я там наворотила? Вспоминаю ошеломленные глаза Демида, когда я долбанула его по лбу. Ну вот что я за женщина такая? Испугалась близости и избила мужика. Наверное, теперь он одумается и решит не связываться с такой ненормальной. Правильно он меня долбанушечкой назвал. Такая я и есть, отбитая на всю голову. С во-о-от такенными тараканами, которые дадут фору любому мадагаскарскому. А какой нормальный мужик захочет их приручать?
Сижу в ванной еще с полчаса для надежности. Потом осторожно выглядываю — в спальне уже никого. Ну естественно! Не ждала же я, что Демид останется после моего выступления. Кажется, я своими руками только что все испоганила…
Спать ложусь в раздрае. В слезах и соплях кусаю подушку, жалуясь на собственную дурость. Надо было соглашаться! А как я могла согласиться, если это должен быть мой первый раз? Ясное дело, я испугалась напора. Да и вообще, может у меня ноги не побриты и трусики позорные…
Теперь вот останусь навсегда старой девой, и поделом мне. Но и Хрусталев хорош! Кто ж так предлагает? Соблазнил бы меня что ли, чтобы не так страшно было. А он сразу в спальню! А я не готова!..
Засыпаю с трудом. Сплю плохо, крутясь и страдая даже во сне. Конечно, серое утро встречаю разбитая и несчастная. Выходить из комнаты совсем не хочется. Нет ни моральных, ни физических сил. Но дети не интересуются твоим состоянием, когда прибегают поделиться радостью от наступления нового дня.
— С доблым утлом, мама! — зачмокивают меня повсюду, забираясь в кровать. Обнимаю сладких малышей. До чего же они хорошенькие! Рядом с ними на душе светлее становится. — А потему ты не с папой спишь, а отдельно?
Ну вот, и эти туда же. Одним словом, Хрусталевы!
— Потому что мы с вашим папой не муж и жена, — отрезаю строго. — А без этого никаких ночевок в одной спальне, понятно?
— Только поцелуи в куштиках, да? — уточняют невинно юные сердцееды.
— Так, вы зубы чистили? Знаете, сколько там микробов? Марш в ванную, потом проверю рот каждого с лупой!
Детей, как ветром сдувает. Я поднимаюсь и тоже иду приводить себя в порядок. Как бы ни мучила совесть, а от рутины никуда не деться. Да и близнецов кормить надо. Кухарка придет только через час, но с приготовлением каши я прекрасно справлюсь и сама. Заодно можно и Демиду завтрак приготовить — надо же его как-то задабривать после вчерашнего.
На кухне ставлю овсянку для братьев, мою голубику. Хрусталеву жарю омлет, делаю гренки, нарезаю свежие овощи. Красиво сервирую стол. Вздрагиваю, когда он появляется в дверях. Хмурый, сжимающий кулаки, пугающий. Злится, что я вчера его грубо продинамила? Наверное, надо было объяснить свою позицию. Вот только как о ТАКОМ вообще сказать вслух?
— Пчелка, — Демид подходит ко мне, нависает угрожающей тучей. Темные глаза впиваются в самую душу, вытягивают ее потихоньку. Меня потряхивать начинает.
— Демид… — пищу и не знаю, что говорить дальше. Начать оправдываться? Предъявлять претензии за бесчувственность?
— Ты будешь моей женой! — заявляет жестко. Никаких вопросительных интонаций там и в помине нет.
Хрусталев ставит перед фактом. Берет меня за правую руку и надевает кольцо на безымянный палец. Прозрачный огромный камень на золотом ободке слепит до слез. Моргаю часто. Смотрю на свою руку и не верю. Серьезно? Он после всего не обиделся и не послал меня, а добыл откуда-то кольцо и заявил права. Удивительный человек.
— Через две недели, Настя, — давит голосом и взглядом. — Дольше я не выдержу. Заявление уже подано. Так что, если хочешь что-то особенное на нашу свадьбу, я дам тебе телефон агента, и ты сообщишь ему все свои требования.
Да что ж это за мужчина, а? Невозможный. Прекрасный. Мой. Самый лучший! С души словно камень падает. Я ведь думала, что навсегда его от себя отвратила. Что он решит не связываться с ненормальной закомплексованной девицей с кучей проблем. А он взял и кольцо купил, свадьбу почти организовал. За что только мне такое счастье?
Слезы из глаз брызжут.
— Демид… — всхлипываю, восхищаясь им.
А он отчего-то все неправильно интерпретирует.
— Чего ревешь, Настя? — с мрачной угрозой. — Так сильно за меня замуж не хочешь?
Дурак…
Глава 37
— Дурак, ты Хрусталев! — сообщаю ему и пуще прежнего заливаюсь слезами. Бросаюсь ему на грудь, широкую и мускулистую. Он подхватывает и приподнимает над полом, прижимает тесно к себе. С рычанием врезается губами мне в шею.
— Я так понял, это «да»? — легко прикусывает кожу. Но меня все равно электрическим разрядом простреливает. Не могу на него не реагировать.
— А у меня был выбор? — обиженно шмыгаю носом.
— Если только между «да» и «да, конечно!», — хмыкает Демид, продолжая целовать меня в ямку за ушком.
— Ты такой ужасный… — жалуюсь.
— А ты — до ужаса прекрасна. И мозги мне делаешь профессионально.
— И завтрак еще, — добавляю заискивающе. — Будешь?
— Совесть замучила?
— Это тебя должна совесть мучить! Совращаешь честных девушек…
— Папа, мама! — близнецы, забежавшие на кухню, застают нас в весьма недвусмысленной позе. — А когда у вас швадьба будет?
— Через две недели. Так что самое время готовить подарки, — отвечает Демид.
И статус настоящей невесты Хрусталева становится моей реальностью. Мы в самом деле готовимся к свадьбе! Выбираем формат, ресторан, количество гостей. Анна, наш организатор, гоняет меня на примерку платья, терзает по всяким дурацким поводам. В какой цветовой гамме оформлять зал? А какие цветы я предпочитаю для арки? Под какую композицию мы будем танцевать первый танец молодоженов? А начинки для торта? Будут ли у нас с Демидом клятвы?
Видимо, Хрусталев весьма щедро платит Анне за услуги, и она отрабатывает гонорар на все двести тысяч процентов. Старается, как не в себя.
В какой-то момент меня окончательно срывает. Вношу эту организаторшу в черный список и вбегаю к Демиду в кабинет.
— С меня хватит! — рявкаю сердито и ногой топаю для убедительности. — Эта твоя Анна — настоящий цербер. Она меня достала! Если так хочешь, сам с ней общайся, а я умываю руки. И вообще, ты хочешь жениться на мне или окончательно нервы вымотать?
— Первое, — спокойно говорит Хрусталев. Откатывается вместе с рабочим креслом от стола и хлопает себя по колену, приглашая присесть. Плюхаюсь на него, демонстративно складываю руки на груди. — Жалуйся, — жених обнимает и прижимается губами к кромке уха. Знает,
