Золушка XXL для отца-одиночки - Ксения Маршал
— Что? — я выдыхаю слабо.
Чувствую, как перед глазами расплывается темнота. Меня пошатывает, но гадина держит крепко, не позволяя упасть. Откуда она знает про Ваську Червякова и про фотографии, которые я ему когда-то отправляла? Это случилось всего один-единственный раз, когда у нас в отношениях все еще было хорошо. Он утверждал, что обнаженные фотографии помогут мне расслабиться, раскрепоститься. Я ведь была настолько зажата, что у нас дальше поцелуев не заходило. И то мне не особо нравилось.
Наивная, я поверила Ваське. Думала, он и правда добра мне желает, жених ведь. Да и почувствовать себя женщиной хотелось, а не просто бесчувственным телом, которое слюнявят. Сейчас-то я понимаю, что дело было не во мне, а в мужчине. Между Червяковым и Демидом бездна. И в нее я прямо сейчас падаю. Потому как бывший жених продал мой самый главный позор женщине, которая меня ненавидит.
Васька уверял, что удалил те фотки. На них я абсолютно без всего в ванной в родительской квартире. Никакого другого уединенного места в жилище многодетной семьи я не нашла. Порыжевшая от времени ванна, кафель, местами потресканный, темные швы. И я, во всех своих огромных габаритах, с загнанным взглядом и в неуклюжих позах, что не только не красили, но и наоборот выставляли мое тело в максимально невыгодном свете.
И теперь этим ужасом Анжела угрожает мне.
— О, вижу, ты понимаешь, о каких фотографиях идет речь, — зло скалится она. — Ну что ты, Настюха, не стесняйся, это же шедевр! Его можно в музее уродцев выставлять, неплохие бабки срубишь…
— Чего тебе нужно от меня? — перебиваю. Мой голос мертв, как и все внутри.
— Мне нужно, чтобы такие, как ты, не разевали рот на таких, как Хрусталев. Он — не твой уровень. Поэтому если ты не хочешь его окончательно опозорить перед всеми уважаемыми людьми, свали отсюда подобру-поздорову. И больше никогда в нашей жизни не появляйся. Иначе я прямо сейчас покажу на главном экране твои голые безобразные телеса, и весь свет увидит, какой кошмар сопровождает Демида. Усекла?
— Усекла… — я чувствую, как огромный металлический кол прошибает меня насквозь и проворачивается, наматывая внутренности.
Я не могу допустить, чтобы знакомые Хрусталева, да и он сам, увидели меня в таком виде. Я просто не могу так подставить любимого человека. Наверное, мы и в самом деле не пара. Наверное, не судьба…
— Тогда сваливай через черный ход и садись в машину, мой водитель отвезет тебя подальше.
Глава 39
Мой первый и единственный бал в жизни заканчивается бесславно, прямо как у Золушки. Злая охотница на принца выталкивает меня взашей и даже карету для этой цели организовывает.
Из уборной выхожу в сопровождении торжествующей Анжелы. Она проталкивает меня в дверь для персонала, командуя:
— Пойдешь вперед, потом спустишься по лестнице и выйдешь на улицу. Там тебя уже ждет мой водитель. Поняла? — киваю безжизненно. — Исчезни! — холодный приказ. — И сделай так, чтобы ни я, ни Хрусталев тебя больше не видели. Бегом! — прикрикивает.
А я в таком раздрае, что неожиданно слушаюсь и бегу. Захлебываюсь слезами, но все равно мчу вперед, чтобы покинуть красивый торжественный особняк, в котором проводится благотворительный вечер.
— Настя! — слышу вдалеке голос Демида и припускаю еще сильнее. Нельзя, чтобы он меня догнал. Я не могу его подставить и опозорить так сильно. Слишком люблю его, чтобы выставлять неудачником перед всем светом. — Пчелка, ты куда? Да постой же… — доносится из-за спины.
Лечу по лестнице с выщербленными от времени ступенями. Спотыкаюсь, чуть не падаю, но бегу дальше. Вылетаю на улицу и запрыгиваю в салон стоящего рядом автомобиля. Водитель сразу срывается с места, увозя меня. Дверь захлопываю на ходу. И тогда же обнаруживаю, что потеряла по пути туфельку. Шевелю пальцами, затянутыми в тончайший капрон. Не порвался, надо же. Вот что значит люкс…
Наша с Хрусталевым история началась с потерянной на лестнице обувки, ей же она и закончилась. Круг замкнулся, цикл завершен. У настоящей Золушки история имела счастливый конец, мне же на таковой рассчитывать не приходится. С моими вводными он попросту невозможен.
Затихаю на заднем сидении, обливаясь слезами. Мне так горько, так пусто и жгуче внутри, что становится все равно, что будет дальше. Куда меня везут — тоже неважно. Да пусть хоть весь мир сейчас начнет взрываться и гореть в агонии, я не вздрогну. Меня ломает, корежит и выворачивает наизнанку. Чувство такое, словно мне вырвали сердце и саму заставили его растоптать.
Кажется, меня тошнить начинает… Во всяком случае водитель как-то уж слишком вовремя протягивает бутылку воды.
— Вас куда? — интересуется вдруг вежливо.
Странно. Я настолько была погружена в свое горе, что в самом деле верила, будто у Анжелы имелось место, куда меня везти. Что-то наподобие темницы для зарвавшихся выскочек. Выглядываю в окно и понимаю, что мы едем по незнакомым улицам, застроенным многоэтажками. Значит, водитель пока что просто вез меня в город, потому и молчал. А теперь ему нужна конечная точка.
Называю адрес родителей. Куда еще податься неудачнице вроде меня? Семья хоть и удивляется, увидев меня потрепанной и несчастной, однако вопросов не задает. Молча прохожу в комнату, которую занимаю с сестрами и падаю в кровать. Младшие тут же принимаются скакать вокруг, требовать внимания, игр, да и просто рассказывают обо всем на свете, причем одновременно втроем. А я первый раз в жизни позволяю себе отмахнуться и не реагировать. Отворачиваюсь к стенке, лежу.
— Так, отошли быстро от Насти, — прогоняет всех мама. Садится на кровать, гладит по голове. — У тебя что-то случилось, дочь? — интересуется осторожно.
— Мне плохо, мам, — только и отвечаю глухо. На вопрос «чаю?» отрицательно машу головой. Меня оставляют в покое. — Отдыхай, завтра будет лучше, вот увидишь, — ма целует меня куда-то в затылок и уходит.
Хочется возразить, что не будет со мной уже ничего хорошего, но у меня нет сил. Я только и могу лежать, уткнувшись носом в мокрую подушку рисовать безрадостные картины своей будущей жизни. Той, в которой никогда не будет троих Хрусталевых, мужчин, забравших мое сердце. Я даже
