Летящие в ночи - Джонатан Джэнз
– Тебе не придется возвращаться в больницу, Уилл. И все у тебя будет замечательно, пока ты сотрудничаешь с нами.
– О боже, – сказал я, откидываясь на спинку стула. – Ну вот, опять начинается.
– Выслушай их, – попросил Хаддад, его голос был низким и очень напряженным.
– Да, давай ты нас все же послушаешь? – сказал Фред Парк.
Я наклонился вперед.
– Условия? Как насчет таких условий? Вы отпускаете меня и мою сестру, а еще Мию, Барли и Аниту. И больше никогда никого из нас не преследуете. И если с этого момента вы хоть глянете в нашу сторону, я сразу же пойду в «Индианаполис Стар» и все им расскажу.
– Говорил же я вам, что он – гиблое дело, – пробормотал Клингер.
– А, кстати, доктор Клингер? – Я посмотрел на него.
– Да, Уильям?
Я с большим удовольствием послал его туда же, куда и во время своего последнего допроса в «Санни Вудс».
Фред поморщился, зато Андерсон, как мне показалось, мельком ухмыльнулся.
– Ну вот видите, – немного раздраженно сказал Клингер. – Мальчика нужно держать под охраной. Приказ о переводе его сестры должен быть…
– Переводе? – крикнул я, поднимаясь на ноги. – Ей семь лет. Не смейте ее никуда переводить. Она должна быть со мной, бездушный ты кусок дерьма.
Рука легла мне на плечо, охранник сдерживал меня.
Но Андерсон сказал:
– Верно, София действительно должна быть с тобой.
– Пич, – поправила Анита. – Она любит, когда ее называют Пич.
– Чертовски верно, – согласился я.
Андерсон пристально посмотрел на меня.
– Не мог бы ты все же сесть? Думаю, наше предложение покажется тебе хорошим.
– Сомневаюсь, – пробормотал я, но все равно сел.
– Как бы вы с сестрой отнеслись к тому, чтобы жить в нормальном доме? – спросил Андерсон.
– В приемной семье?
– В моем доме, – сказала Анита.
У меня упала челюсть. Анита сразу отвела взгляд в сторону, очень нервно сжимая руки.
Я посмотрел на Хаддада, который кивнул в сторону Андерсона.
«Не спорь», – говорил его взгляд.
Я не стал спорить.
– Ты никогда и никому не должен рассказывать о том, что произошло.
– Вы имеете в виду, не рассказывать о том, что правительство привело нас в убежище и попыталось расстрелять из пулемета?
Остальные отвернулись, но взгляд Андерсона оставался неподвижным.
– Вообще ничего, – сказал он.
– Это сделали не мы, – вмешался Фред.
– Тогда кто же это был? – спросил я. – Мафия? Хор Мормонской Скинии?
– Очевидно, – заговорила Глэдис Фоули, вставая из-за спины Андерсона, – что отдел безопасности проделал отвратительную работу. Риггсу не следовало давать собственный отдел, а тем более позволять действовать столь безнаказанно.
Клингер с кислой миной покачал головой.
– Продолжайте, – сказал я, еще не позволяя себе надеяться.
– Ты будешь еженедельно проходить аттестацию у доктора Клингера, – сказал Фред.
– Я отказываюсь, – немедленно ответил я.
Андерсон нахмурился.
– По-моему, ты не понимаешь. Торг здесь неуместен.
– Если только ты не хочешь оказаться в месте вроде «Санни Вудс», – добавил полковник.
– Значит, вас все устраивает? – спросил я.
– Мне тоже пришлось пойти на уступки.
– Полковник Хаддад будет размещен в Мирной Долине, – пояснил Андерсон, – где мы создаем постоянную базу.
Я уставился на него.
– Базу?
– Верно, – сказала Глэдис.
– В Мирной Долине?
Она кивнула.
Я повернулся к Аните.
– Они совсем спятили.
– Наша стратегия тебя не касается, – сказал Клингер.
– Если из-за этого погибнет больше людей, то меня это точно касается.
Андерсон и Фред обменялись взглядами.
Фред улыбнулся.
– Благодаря твоему сильному характеру мы считаем, что ты можешь быть полезен для нашей работы.
– Только не говорите, что хотите завербовать меня.
– Мы хотим, чтобы ты вернулся в школу, – сказал Андерсон.
– Опять?
– Ты же пропустил десятый класс?
– Ага. Интересно, и почему же?!
– И не получил водительские права, – вставила Глэдис. Я хмыкнул.
– Все равно не могу позволить себе машину.
– Не пригласил свою девушку на Зимние танцы, – сказал Фред.
От этой мысли у меня затрепетало в животе.
– Не знал, что существуют Зимние танцы.
– Пропустил сезон бейсбола, – сказала Глэдис.
У меня сердце защемило.
Андерсон развел руками.
– Как ты смотришь на то, чтобы наверстать упущенное в этом году?
Я старался дышать ровно.
– Продолжайте.
– Ты и Пич будете жить на ферме вместе с Анитой. Пич пойдет в начальную школу, а ты – в старшую школу Шэйдленда.
Впервые смысл сказанного Андерсоном прорвался сквозь пелену моего цинизма. И хотя игра в бейсбол, свидания с Мией и даже дурацкие Зимние танцы звучали потрясающе, именно перспектива жить вместе с Пич в настоящем доме заставила мое сердце забиться чаще.
Боже мой, неужели это возможно?
Я взглянул на Аниту, чьи глаза блестели. Подумал обо всех, кого она потеряла. О ее муже. О… Пьере.
Боже мой, Пьер. Я едва мог думать о нем без слез.
– Но будут определенные условия, – сказал Фред.
Я сжался на стуле.
– Например, еженедельные сессии, – объяснила Глэдис.
Я легко решил, что смогу вытерпеть час в неделю с Клингером, если это будет означать возвращение моей младшей сестры.
– Что еще?
– Соглашение о неразглашении, – сказал Андерсон.
– Хотите заткнуть меня, да?
Глэдис облокотилась на стол между Андерсоном и Фредом. Видимо, ей надоело наблюдать за мной издалека.
– Никаких послаблений быть не может. Если ты кому-нибудь расскажешь… сверстникам, учителям… кому угодно… соглашение будет аннулировано, и ты будешь заключен под стражу.
Я поерзал на месте.
– Что-нибудь еще?
– Ты обещаешь сотрудничать с нами, когда нам это нужно.
И вот тут-то и скрывался подвох.
– Что это значит?
– Именно это и значит. Эти существа беспокоят нас не меньше, чем тебя.
В этом я сомневался, но решил оставить все как есть.
– Оба вида, – сказал Фред, – высокоразвиты.
– И ужасно враждебны, – добавила Глэдис.
Я обменялся взглядом с Хаддадом, выражение лица которого стало мрачным.
Фред сложил руки.
– Нам нужно столько информации, сколько мы сможем собрать. А ты, – он наклонился вперед, – человек, имевший самый близкий контакт…
– Пожалуйста, не употребляйте это слово.
– Наиболее знакомый, – поправился Фред, – как с Детьми, так и с…
– Ночными ужасами, – закончила Анита.
– Да, – согласился Фред. – Ночными ужасами.
Я побарабанил пальцами по коленям и задумался.
– А как насчет Барли?
По лицу Андерсона промелькнула тень. Неужели ему действительно было жаль Барли? Я настолько привык к тому, что государственные служащие лишены человеческих эмоций, что такая возможность меня ошеломила.
– Дейл и его брат будут жить с бабушкой и дедушкой, – сказал Андерсон.
Это было отличное решение. Бабушка и дедушка Барли всегда мне нравились, да и жили они менее чем в километре от старого дома Барли. А это значило, что он мог продолжить учебу в Шэйдленде вместе со мной.
И с Мией.
Во мне снова вспыхнула надежда, но я пока что ей не поддавался.
– Какого сотрудничества вы требуете?
– Мы ничего не требуем, –
