Летящие в ночи - Джонатан Джэнз
Барли что-то начал говорить о моих глазах. Хотел ли он сказать, что они светятся зеленым?
Я не знал. И не хотел знать. И хотя старался не думать об этом, мой разум время от времени возвращался к ужасу, звучавшему в голосе моего друга.
Но в основном мои мысли были заняты Пич.
Я держал ее за руку и опирался на перила кровати, когда заметил, что сестренка смотрит на меня.
– Ты меня слышишь?
Пич сморщила носик.
– Глупенький, а с чего ты взял, что я тебя могу не слышать?
Я улыбнулся.
– Понятия не имею. Забудь, что я это сказал.
– Мы спаслись? – спросила она.
Я счел этот вопрос таким же глупым, как и свой, но мог понять Пич: она только пришла в себя.
– Спаслись.
– С Барли все хорошо?
Я сглотнул застрявший в горле ком.
– Ему очень грустно.
В голове пронеслись образы родителей Барли. Изломанное тело его отца. Его мама, в чью грудь выстрелил Риггс…
– Уилл?
Я пришел в себя.
– Да-да?
– На этот раз ты останешься?
Казалось, в комнате стало тише, мир замер. Я думал об этом. Конечно думал. На протяжении стольких месяцев заключения. Но когда Пич произнесла этот вопрос, он стал куда более реальным. Мне захотелось подхватить ее на руки и бежать из больницы, неважно куда. Единственное, что я знал, – нас больше не разлучат, больше никто не отнимет у меня любимую сестру.
– Да, – сказал я.
Пич смотрела в мои глаза, сама не веря, что у нашей истории может быть счастливый конец. После всей душевной боли и всех разочарований, которые мы пережили, кто мог винить ее за цинизм?
– Обещаешь?
Я попытался сдержать слезы.
– Обещаю.
Я понятия не имел, смогу ли сдержать это обещание. Ответ получил следующим утром.
* * *
Я спал рядом с Пич на ее больничной койке. Там было тесно, и мне с трудом удалось найти удобное положение для сна. Я сомневался, что смогу заснуть, учитывая мои травмы и все, что произошло, но, должно быть, после полуночи все же задремал. Потому что следующее, что я помню, – это рассвет и рука на моем плече.
Я поднял голову и посмотрел на полковника Хаддада. Вид у него был нерадостный.
– Пойдем со мной.
Когда я начал качать головой, он добавил:
– Мы ненадолго.
Я не особо доверял ему – да и вообще кому-либо, кроме Пич, Мии и Барли, – но все же поднялся с кровати, к счастью не разбудив сестру.
В этот ранний час здесь было тихо, лишь изредка проходили медсестры и уборщики. Полицейских не было. Людей в гражданском, похожих на потенциальных сотрудников Риггса, – тоже.
И все же мои нервы были на пределе. Я готовился сражаться за собственное будущее.
Мы вошли в лифт, и мое беспокойство усилилось. С одной стороны, Хаддад выглядел напряженным. С другой стороны, лифт был похож на камеру, а мне уже надоело сидеть взаперти. Хаддад нажал кнопку, и, как только двери закрылись и мы начали спускаться, я спросил:
– Вы теперь новый Риггс?
Он взглянул на меня. На какое-то мгновение мне показалось, что я уловил в его взгляде обиду. Мне даже стало неудобно: в конце концов, он спас мне жизнь.
– Сам сделай выводы, – ответил Хаддад. Я вздохнул.
– Значит, это еще не конец.
Лифт остановился, двери открылись, и мы вышли, оказавшись в административном крыле больницы.
Находясь в подвале, я чувствовал себя как в могиле. И в принципе, понятно почему. Мой последний опыт пребывания в подобном учреждении закончился не лучшим образом.
Мы дошли до конца коридора и повернули налево. Пройдя еще один короткий отрезок коридора, мы свернули направо, и вот она, красная дверь из кедра, которая, как я был уверен, возвестит о моей гибели. Либо они убьют меня, либо запрут навсегда.
Я поступил глупо, пойдя с Хаддадом.
Он, казалось, уловил мою тревогу и сказал:
– Что бы там ни случилось, помни: я сделал все, что мог.
Если это должно было развеять мои страхи, то получилось наоборот. Хаддад протянул руку и постучал.
В последние секунды перед тем, как дверь открылась, я был очень близок к тому, чтобы ринуться бежать. Куда бы я побежал, понятия не имею. Может быть, к лестнице. Скорее всего, к лифту, на котором поднялся бы на этаж Пич. А потом? Оторвал бы все трубки и датчики, которые они прикрепили к моей сестре, и вместе с ней ринулся бы к выходу.
Но красноватая дверь открылась, и я понял, что назад дороги нет.
Я вошел внутрь.
И увидел доктора Клингера.
* * *
Я бросился на него.
Сидя за широким столом, он успел метнуться к двум представителям правительства.
Когда Хаддад и пара охранников наконец взяли меня под контроль, им удалось усадить меня на неудобный пластиковый стул. Один из представителей правительства шагнул вперед и сел. Он был примерно возраста Хаддада, азиатского происхождения, с черными волосами, зачесанными назад, как делают мужчины, чтобы скрыть лысину. Но при ближайшем рассмотрении я решил, что он, скорее всего, еще не лысеет. Просто ужасно укладывает волосы.
Другой мужчина, сидевший за столом, выглядел лет на сорок. Его волосы преждевременно поседели, кожа была бледной и без морщин. Он чем-то даже напоминал манекен из магазина одежды, отчего сразу стал казаться мне жутко подозрительным.
В тесном кабинете находились блондинка, стоявшая рядом с Клингером, пара охранников и… Анита.
Я даже не сразу заметил, что она сидит слева от меня, сложив руки на коленях, и почувствовал неловкость из-за своего больничного халата, который практически не прикрывал заднюю часть моего тела, но эта эмоция была мимолетной.
Седой манекен заговорил:
– Это ты убил Риггса?
Я взглянул на Хаддада, который выбрал стул рядом с Анитой, но тот просто смотрел на меня в ответ.
Сказал ли он им, что я убил Риггса?
– Я пытался. Хотел. Если бы мог повернуть время вспять, то обязательно бы это сделал.
Манекен представился:
– Я Ли Андерсон.
Он указал в сторону мужчины с идиотской прической.
– А это Фред Парк.
Потом кивнул через плечо в сторону блондинки.
– Глэдис Фоули.
– Вы собираетесь меня убить? – спросил я.
Добродушное выражение лица Ли Андерсона не изменилось, но Фред Парк заерзал на своем стуле и пробормотал:
– Мы очень сожалеем о том, как с тобой обошлись.
Я ткнул указательным пальцем в сторону Клингера.
– А вот по нему не скажешь.
Фред прочистил горло:
– Все получилось довольно… э-э… плохо. Думаю, нынешние условия понравятся тебе больше.
– Что, теперь я смогу читать больше книг? Замутите мне ремонт в камере?
Ли Андерсон
