Свадьба. В плену любви - Любовь Попова

"Привет, Дем, я скучаю".

А я? Я скучал? Скорее, снова и снова пинал дверь, пытаясь достать душу, держа ее, как бы она ни пыталась открыться. Нет, я не скучал, не скучал по разговорам, не скучал по шелку ее волос, по податливости тела, по хриплому: «Еще, Дем», по нотациям и словам: «Да кто так картошку чистит?"

У меня были девушки, я пытался жить нормально, но ни с одной из них не помню стольких подробностей, почти доскональных фраз, ощущений, которые так и не смог повторить.

Я не люблю Асю, потому что нельзя любить самый хуевый период жизни… И я реально не понимаю, как можно его не любить, но скучать так, что нутро выворачивает. Наверное, только благодаря ей я не совсем расклеился и ожесточился, наверное, только благодаря ей я не стал выть, как маленький ребенок.

Что это: благодарность, чувство вины, – хрен знает, но я хочу наладить общение. Если не друзьями, то хорошими знакомыми стать точно.

Выхожу из душа и сразу шарю по карманам. Достаю паспорт Аси. Пока заполнял данные, даже не посмотрел на фото. Ей тут еще четырнадцать. Совсем маленькая, глаза огромные на бледном лице. Достаю ноут и вбиваю: «Ася Чебрец», – ничего. Хотя я был бы удивлен обратному.

Вбиваю в поиске: «Андрей Ремезов», – и тут пальцы покалывает, когда вижу на аве как Ася и Андрей стоят в обнимку. И какого хрена он еще не сменил фото и статус? Учитывая, что Ася теперь Одинцова. Листаю ленту и снова вижу Асю. Фотка сбоку, фотка сзади. Она никогда не смотрит в камеру. Всегда закрывает лицо. Через пару десятков фотографий на этом алтаре замечаю видео. Втягиваю воздух, горло болит, перехватывает, потому что картинка желтая. Очень напоминает тот самый свет, который я так возненавидел в ту неделю.

Открываю запись и зависаю, смотря, как Ася танцует в свободном белом платье. Смеется. И все это не для меня.

Глава 13. Ася

После той встречи проходит неделя. Эмоции стихают. Я больше не реву в подушку ночами. Я больше не жду его звонка. Поставлена точка. Страница закрыта. Можно идти дальше? Можно не вспоминать его лицо? Не думать, почему он смотрел так проникновенно? Можно не ощущать его фантомных прикосновений? Не трогать себя, вспоминая о самой яркой эмоции за последние пять лет? Иногда под одеялом… Нет… Лучше закопать эту мысль далеко, спрятать в подвал своей души, чтобы не желать снова ощутить его внутри себя. Когда плоть касается плоти, когда дыхание в унисон, когда кожа трещит от напряжения, а сердце готово взорваться.

Хватит, Ася! Все в прошлом. Живи дальше!

Паспорт мне вернул на днях милый курьер, а потом еще звонил папа, клятвенно заверяя, что он все рассчитал и не ожидал, что директор ЗАГСа уедет. И даже после недели он переживал о том, что мы все еще женаты.

– Пап, не переживай. Демьян наверняка уже греет задницу в своей солнечной Италии. Потом, просто, сходу получу свидетельство.

– Ситуация крайне неприятная. Ты когда домой? Неделю уже не появлялась.

– Пока работы много. Сейчас какой-то завал в суде. Домой прихожу только поспать, – меня дико это угнетает, потому что мы так и не поклеили новые обои.

– Ладно, общались тут с Ремезовым – старшим. Одинцовы им все выплатили, так что эту историю можно считать закрытой.

Я поджимаю под себя ноги на своей кровати и утыкаюсь виском в стену.

Чувствую, чувствую в отцовском голосе осуждение. Но прямо он никогда не скажет. Не после всего, что творил в прошлом.

Он бил меня. Бил сестру младшую. Потом, конечно, раскаялся, совершил много хороших поступков. Да и то не сам, а потому что я в подвале том чуть не умерла. Простила ли я его, нет, пожалуй. Но он отец, а родителей не выбирают.

– Осуждаешь меня за то, что переспала с Демьяном?

– Не самый разумный поступок, но я потом общался с Инессой, – это психотерапевт, который помогал ему лечиться, да и со мной много общался. – Это следствие ПТСР и скрытой психологической травмы.

– Пап, не включай психиатра. Ты вообще чуть человека не убил.

– Может, и стоило. Сел бы по условному, потому что был в состоянии аффекта.

– Не смеши, отец Демьяна тебя бы по всем кругам ада протащил.

– Тоже верно. Странно, что он ничего не сказал из-за вынужденного брака. Меня мама ужинать зовет. Ты там не перерабатывай, тебе еще детей рожать. Вон Ира себе уже парня нашла. После школы будем играть еще одну свадьбу.

– А кто? Тот мальчик, Женя?

Сестра уже пару лет с ним встречается. Знакомила с нами. Он симпатичный, но на мой взгляд, они рано задумались о свадьбе.

Но папа поддерживает. Уже купил им землю. Будет строить дом недалеко от нашего.

Он никак не тормознет с мечтой понянчить внука. Постоянно мозг на эту тему промывал мне и Ире. Даже брату, хотя тот еще совсем ребенок. У него культ детей. Может, хочет отмолить на внуках вину, что чувствует за своих детей? Как бабушка, которая была с нами просто совершенной, а с ним…

Однажды он рассказал мне, что его била мама. Мне было сложно в это поверить, потому что я помню бабулю, как божьего одуванчика. Но углубившись в психологию, я стала понимать, что чаще всего скрытые садисты и маньяки самые на вид безобидные люди.

Я наклоняюсь и достаю из-под кровати большой альбом, где есть фотографии всех, кто учился или работал в школе в одно время со мной. Одноклассники, дети из других классов, взрослые. Даже охранники. У меня даже есть на каждого досье. Я была уверена, что человек, который нас похитил, связан со школой. Так или иначе. Одно время я даже думала на Демьяна. Пыталась сопоставить факты, но мне не хватило данных, да и голос его я слышала… Но под подозрения попал каждый, кто был тогда знаком со мной…

Правда, со временем эта теория рассыпалась в пух и прах, потому что за пять лет не было совершенно ни одного подобного преступления.

Да, детей похищали часто, но и находили постоянно. Да и дети были чаще всего маленькие. Мы с Любой не редко участвовали в поисках. По городу и области. Мы и парней наших брали, да и всю группу порой задействовали.

Последний раз мы нашли маленькую девочку, которая убежала от жестокой матери. Мы смогли добиться передачи ее отцу. Эта история сильно меня тогда задела.