Свадьба. В плену любви - Любовь Попова
Я не люблю Асю, но ощущение такое, что эти глаза украли мою душу. Наверняка это просто долбанное чувство вины, но я с ним живу уже пять лет, порой интересуясь у отца, все ли в округе спокойно? Я никогда прямо про Асю не спрашивал, но знал, что ее никто не беспокоит. Наверное, знай про Ремезова, был бы не так спокоен. Хотя чего мне волноваться, да?
Мы идем разными путями, однажды лишь пересеклись в чертовом подвале. Так пересеклись, что на подкорке сознания вся жизнь теперь через призму подвала тянется.
Иногда просто выпадаю из реальности, просто съедая пасту в ресторане.
После секса с асфиксией маньяк подогнал нам пасту с мясом.
С голодухи это было дико вкусно, а еще мы с Асей минут десять не могли смотреть друг другу в глаза.
Потому что понравилось. Не паста, а то, чем мы ее заслужили… Понравилось… Ей. Мне. Особенно мне.
Когда человек под тобой в полной власти, когда твоя жизнь зависит от него. В тот момент я почти позавидовал маньяку, потому что он был Богом, а мы лишь смертными, готовыми ради выживания на все.
Стук в стекло выбивает из колеи.
Оказывается, я давно дома, но из машины до сих пор не вышел. Судя по пустой пачке, сижу тут часа три.
Опускаю стекло, чтобы папа засунул свою напряженную морду внутрь.
– Ты долго тут сидеть собираешься? У нас там семейный ужин.
– Ты еще веришь, что у нас семья?
– Закрой рот и иди жрать, пока я тебя ремнем не отходил. Все-таки надо было в детстве тебя пару раз наказать.
– А то мне мало психотравм, – усмехаюсь и, наконец, выхожу из машины. Мы с отцом теперь одного роста. Забавно, но пять лет назад я был ниже. – Психолог бы на мне озолотился.
– А ты ходил к тому психологу? Она должна была зайти.
– Эта молодая, темненькая? С французским акцентом?
– Да. Она проверенная, многим помогла.
– Мне тоже. Как раз был застой в яйцах после недельной пьянки.
– Ты сейчас шутишь?
– Нет. Я ее трахнул, и больше она не приходила. Да не смотри ты так, можно подумать, ты до мамы святым был. Хотя я даже могу поверить, что вы друг у друга первые и единственные.
– Нам в этом плане проще.
– Типа, секс, как в туалет сходить?
– До мамы, да.
– А потом? Не было соблазнов? На работе. Я помню, как твоя помощница тебя сжирала глазами.
– Мама тоже заметила, но уволить не потребовала.
– Но ты, все равно, уволил?
– Да. Она стала доставать, – берет отец у меня сигарету и закуривает. Мама этого не любит, но он позволяет себе.
– Неужели ни разу?
– А ты ей не расскажешь?
– Да ладно? Было?
– Мужчины изменяют, если не дорожат отношениями. Если идешь на сторону, значит, уже мысленно расстался, каких бы при этом оправданий ни производил твой мозг. Я бы сдох без твоей мамы, секс этого не стоит.
– Наверное, ты себе это повторял как мантру, когда она ходила после выкидыша в депрессии.
– Депрессия у твоей мамы – нормальное состояние, порой накатывает. Но грош мне цена как мужику, если в тяжелые периоды я не с ней буду, а пойду искать утешение на стороне.
– Это сейчас камень в мой огород?
– Ты про Асю и всю ситуацию? Нет. У вас уникальный случай, да и ты, вроде как, хотел забрать ее с собой?
– Может, надо было настоять?
– Может, и надо было, но теперь мы этого не узнаем. Вы развелись?
– Нет.
– А что случилось?
– Месяц после подачи заявления.
– Я могу, в принципе, ускорить, есть подвязки. Можно в Московский ЗАГС съездить.
Минута на размышления. Да, отец многое может, а вот найти своего сына в подвале не смог.
– Не надо. Пусть все идет своим чередом.
– Оу…
– И что это за: «Оу»? Я написал заявление.
– Я понял, понял, не ори.
– Папа! Дем! – из двери дома выглядывает сестра. – Вы долго там куковать будете?
Ужин проходит относительно мирно. Сестра болтает с мамой. Рассказывает, как прошли роды, мы с отцом обсуждаем последние его дела. Он, оказывается, тоже вложился в городское преображение. Но с подачи Чебреца.
– А как его вообще сделали мэром? Это просто в голове не укладывается.
– Сначала история с Асей. Его жалели, хотя и делали это максимально деликатно. История с побоями так и не вышла наружу, а вскоре он открыл форум для помощи женам и детям садистов. Собирал для них деньги, помогал найти жилье. Много кто у них жил некоторое время.
– Серьезно? – откидываюсь с полным животом на стул. Племянник подхватывает мой смех, а девочка Олеся хлопает в ладоши.
– Посмейся еще.
– Я тебе клоун, что ли?
– Демьян. Ей пять. Будь нежнее.
Я мельком смотрю на малыша и девочку. Наверное, их можно даже назвать симпатичными. Наверное, примерно такого возраста был бы наш ребенок, забеременей тогда Ася. Даже странно, как ей удалось не залететь, учитывая, сколько спермы я в нее вкачал за ту неделю.
– Лицемерие в чистом виде.
– Оно, но люди полюбили его. Он помог посадить подонков. Потом починил старое здание церкви. И все, считай, удостоился лика святых. Так что выборы прошли довольно быстро.
– А отец Ремезова? У них есть дела?
– Думаешь, Андрей на Асе женился из-за денег или договоренностей?
– Да нет, просто интересуюсь. Там могло сработать много чего.
– Там больше дружба, Дем, – вмешивается мама. – Они часто проводили время вместе. Мне кажется, он был искренен в своих чувствах.
– А она?
– Кстати, а что произошло на свадьбе? – влезает сестра, а я на маму смотрю.
– А она?
– Не знаю. Она эти года казалась мне привидением, не ходит по земле, а парит. Особенно глаза. В них словно не было жизни. Но это я так думаю, мы ж не знаем, что там было наедине.
Наедине. Сегодня в глазах Аси было столько эмоций, что я упивался ими. Мне всегда нравилось, что рядом со мной она не может их сдерживать. И каждая только для меня…
– Дем, – наседает сестра, а я встаю. Карман жгут паспорта.
Я поднимаюсь в свою комнату, снимаю шмотки и иду в душ.
Мы ж не знаем, что там было наедине.
Ничего. Ничего не было.
Мужчины изменяют, если не дорожат.
Пять лет она дорожила, до самого конца ждала, но сама ни разу не позвонила. А если бы позвонила? Если бы хоть
