Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
Конечно, он прекрасно позаботится о себе и поесть приготовит. Но мы всё же иногда беспокоимся.
Это он любит.
Но мы боимся, что Малыш испортит себе зрение. Он не хочет играть с другими детьми.
Комиксы, По, Джек Лондон, энциклопедия – читает всё подряд. Когда в девять мы выключаем свет, он читает под одеялом с фонариком. Мы несколько раз его ловили.
Только уроки игры на ситаре.
Нет, мы на Малыша не давим. Кем бы он ни захотел стать, когда вырастет, мы одобрим его решение.
Мы не верим в традиционный семейный уклад. Ютиться друг у друга на головах…
Мы даже обсуждали, не проводить ли отпуск порознь. Надо хоть иногда отдыхать друг от друга, вам не кажется?
И на воскресных встречах нашей группы мы обычно не садимся рядом.
Нет, интрижек мы решили не заводить. Врать друг другу было бы ужасно, а мы еще оба по натуре ревнивцы, так что лучше обойтись без этого.
У вас довольно циничный взгляд на человеческую природу, доктор. Вы, наверное, часто работаете с проблемными клиентами.
Да, так. С самого начала. В отличие от других, мы считаем, что быть честными не так уж сложно. Всего-то и нужно немного смелости. И самоуважения. Возможно, мы старомодны.
Мечта. Как вам угодно, доктор. Но давайте отложим вопрос до следующей встречи.
Среда
Вероятно, многие клиенты хвалятся детьми. Но Малыш и впрямь развит не по годам. Когда он был маленький, мы старались не показать, что он намного умнее других детей. Чтобы не возгордился.
Может быть, если б мы были помоложе…
Нет, не как снег на голову. Нет. Но и не по плану.
Мы против абортов. С нашей точки зрения, даже эмбрион имеет право на жизнь. Мало ли что говорят врачи.
Нет, мы никогда не думали усыновить еще одного ребенка.
Малыш вполне здоров.
Это вовсе не то же самое, верно?
Конечно, иногда нам хотелось бы, чтобы Малыш занимался спортом. По правде говоря, он и плавать толком не умеет. Даже в надувном бассейне просто неуклюже барахтается. Не стоит даже приобретать настоящий бассейн.
Наверное, мысль не нова, доктор. Вряд ли у спортсменов высокий интеллект, тут мы согласны. Но почему умный ребенок должен всё время сидеть дома и отказываться даже поехать в лагерь?
Конечно же, уговариваем.
Он всегда был с характером. Такой настырный. Не боится трудностей. И любопытства хоть отбавляй.
А еще любит коллекционировать. Старинные вещи. От экспозиции с динозаврами в музее не оторвать.
Вы знаете, мы оба помним ту ночь, когда зачали Малыша.
Нет. Он всегда обращается к нам со своими маленькими проблемами.
Отшлепали один раз – и всё. Как отрезало.
Горничная.
Да, он раньше грыз ногти. Но вроде перестал.
Мы подумываем переехать в более приличный район. Вероятно, это превосходит наши возможности. Но дети из Кадахи, с которыми Малыш водится, такие невоспитанные. А не так давно, в воскресенье, когда мы ездили в Топангу, то увидели эту двухуровневую асьенду – вряд ли она обойдется дорого, просто первоначальный взнос с ипотекой лет на двадцать – как раз то, что нам нужно. И рядом гараж на три машины – Малыш мог бы занять часть под свою химическую лабораторию и сарай для его уток и шести цыплят.
Утки две.
Лори и Билли. Смешно, правда?
Нет, у цыплят имен нет.
В этом полугодии только отличные отметки. Мы обещали ему велосипед, если он попадет в список отличников. Ой, школа прекрасная. Высокого уровня. Со старомодной дисциплиной. И они принимают все необходимые меры предосторожности. Вчера Малыш заболел корью. И сегодня утром, около десяти утра, нам позвонила его классная, чтобы узнать, в чем дело. В школе все очень внимательны. Особенно после того, как два года назад у них похитили ученика.
Нет, мы не обсуждаем между собой ваши слова. Вы же не велели. Мы не глухие, доктор.
Уже?
Четверг
У Малыша в тумбочке лежала упаковка с презервативами. Доктор, вам не кажется, что он для этого маловат?
К нам домой пришла учительница Малыша. Хотела узнать, что случилось. Может, Малыша нужно отвести к врачу.
У Малыша странный почерк. Не принести ли вам образец?
Только скажите.
Малыш ведет дневник. Запирает его на замок, заметьте.
Мы об этом не мечтаем. Так недолго потерять его доверие, верно?
Мы полностью согласны. Молодежь много о себе мнит.
Хорошо, что вы это сказали.
Хуже всего у него с арифметикой. Про чистописание я вообще молчу. Тихий ужас.
История. И химия.
Не много. У него такая хорошая память, что ему и не нужно. Читал бы побольше.
Всё. Он помнит наизусть прошлогодние цены, уровень загрязнения воздуха, диалоги из телепередач, средние показатели цен перед закрытием фондовой биржи. Телефоны наших друзей.
Вечером без запинки перечислит номера машин, мимо которых мы ехали по шоссе. Мы проверяли. Не голова, а мусорный бак с бесполезной информацией.
Он часами торчал у The Greenhouse, потому что иногда там обедает Стив Маккуин.
Баскетбол. В волейболе тоже делает успехи.
Ну конечно, для своего возраста он высокого роста. В нашем роду все такие.
Маленьким болел корью, свинкой, ангиной, обычное дело. Три года носил брекеты.
Во сне храпит. Аденоиды удаляли дважды.
А знаете, что самое странное? Каждое утро в четыре часа он смеется. Наверное, ему что-то снится. Но если попробуешь его разбудить, ничего смешного он не помнит.
Нет, вы не понимаете. Всегда в четыре ровно. Даже когда мы летали на Гавайи, там разница в два часа. Всё равно в четыре, тютелька в тютельку. Как вы такое объясните?
Честно! По нему хоть часы сверяй.
Смех у него чудесный. Чудесный. Слышишь его из соседней комнаты – и на душе теплеет.
Однажды мы попробовали. Стояли под дверью его комнаты, ждали до четырех утра. Услышав смех, бросились к нему, разбудили и спросили, что ему приснилось. Бедняга был такой сонный. Сначала молчал. А потом знаете что сказал?
Угадайте.
Ни за что не догадаетесь.
«Рыба». С закрытыми глазами, заметьте. Потом засмеялся и повторил: «Рыба». И снова заснул, захрапел.
А стали расспрашивать утром – ничего не вспомнил.
И в другой раз. Но тут мы его даже не разбудили. Когда в прошлом году, весной, мы ходили в поход в Биг-Сур и спали в одной палатке. Ясное дело, точно в четыре раздался смех. На всякий случай мы сверили часы. И тихонько позвали: «Малыш?»
Знаете, что он сказал? Во сне, конечно. Он сказал: «Наполеона в опечатанном вагоне везут на Эльбу». И потом долго
