Наша кровь
Роман
Титульные листы
Предисловие
«Хесус Лара создал превосходный роман, это величайший синтез исторического периода, который еще не завершился и который имеет много общего с тем, что трагически пережила Гватемала, и с революционными свершениями на Кубе. Иными словами, Хесус Лара создал такой роман, который отражает проблемы, волнующие все народы Латинской Америки». Столь высокую оценку роману «Наша кровь», написанному боливийским автором, дал чилийский еженедельник «Вистасо». Аргентинский журнал «Куадернос де культура» добавляет: «Мы мало знаем о родине писателя, Боливии, и мы почти не знаем боливийскую литературу... В известной степени этот пробел восполняет «Наша кровь»...»
Роман Лары раскрывает перед нами полную драматизма жизнь индейцев Боливии, ведущих тяжелую, напряженную борьбу за лучшую долю.
Трагедия боливийского индейца издавна приковывала к себе внимание писателей этого «самого индейского» из государств Латинской Америки, со всех сторон отрезанного от мира гигантскими хребтами Анд и девственной сельвой.
Характерно, что в боливийской литературе XX века вообще нельзя найти ни одного более или менее значительного произведения, в котором главным героем или одним из ведущих персонажей не выступал бы индеец — кечуа, аймара, метис — чоло.
Писатели-реалисты, естественно, не могли молчать о том, чему они были свидетелями, что их волновало. Сама действительность заставляла воспроизводить виденное — и тогда даже обыкновенная запись эпизода звучала обвинительным актом, страстным протестом.
В боливийской литературе есть немало произведений, авторы которых выступают в защиту обездоленных сограждан, но наряду с этим читатель может встретить книги, в которых протаскиваются ложные буржуазно-клерикальные теорийки, где индеец либо идеализируется, либо становится жертвой новой эксплуатации, на этот раз — литературной. Среди множества боливийских авторов, писавших на «индейскую тему», в латиноамериканском литературоведении традиционно упоминают прежде всего Альсидеса Аргедаса. И в самом деле, история индейской девушки Вуата-Вуары, героини одноименной повести Аргедаса, была широко известна еще в начале нынешнего века. Хотя автор грустной истории Вуата-Вуары, видимо, в силу классовой ограниченности, не смог подняться до подлинного психологического раскрытия образа дочери племени аймара, однако он показал чудовищное бесправие коренных обитателей «крыши Южной Америки», более того, он даже оправдывал грозное возмездие, обрушившееся на врагов индейцев, виновников гибели девушки.
Возвратившись спустя пятнадцать лет к этому же сюжету в насыщенном горечью романе «Бронзовая раса», Аргедас, возможно, вопреки своей воле, вновь показал аймара угнетенным, обреченным на бесчеловечные муки, но не сломленным. Индеец в «Бронзовой расе» как бы вырублен из высочайших вулканических пиков, окружающих его многострадальную родину. И этот образ непокоренного индейца не могла исказить, смазать фальшивая и архитенденциозная трактовка того же Альсидеса Аргедаса, который в угоду своему классу и своим чужестранным вдохновителям написал книгу «Больной народ». В этой книге «либерал» Альсидес Аргедас пытался доказать, что индеец — «негативный фактор для прогресса и культуры» Боливии, некий «конгломерат пороков». Во «Всеобщей истории Боливии» Аргедас хотел оправдать необходимость колониального подчинения Боливии иностранному капиталу. Спустя еще несколько лет он зловеще изрекал: «Для такой страны, как Боливия, ввиду ее столь сложной географической структуры и чересчур переплетенной этнической ткани идеальным политическим режимом явилась бы диктатура, а на современном языке — тоталитаризм наци». Вскоре он уже тщился развенчать... коммунизм!
В симпатиях к гитлеровскому фашизму Аргедас изливался в самый разгар войны в Чако, когда тысячи и тысячи его соотечественников погибали в кровопролитной бойне, устроенной иностранными капиталистическими монополиями, которые действовали за спинами правительств Боливии и Парагвая. Именно тогда боливийское правительство наконец-то вспомнило, что кечуа и аймара — те же боливийские граждане, и вспомнило с единственной целью: бросить этих граждан, лишенных гражданских прав, в пекло войны за нефтеносный район Чако во имя прибылей «Стандард ойл».
Трехлетняя война в Чако вызвала огромный поток художественных произведений. В этой так называемой «литературе войны в Чако», разумеется, были всякие книги — хорошие и плохие, отравленные дешевым шовинизмом и проникнутые искренней любовью к родине, полные тревоги за ее судьбы. Бесспорно одно: в литературе, посвященной трагедии Боливии, потерявшей множество человеческих жизней и ничего не выигравшей, был особенно ярко раскрыт моральный облик индейца, защищающего родную землю. В индейце увидели человека.
Солдат-индеец, или, как его называли в боливийской армии, «репете», заставил заговорить о себе как о равноправном члене общества, о полноправном гражданине. Своим мужеством, самоотверженностью он привлек к себе широкие симпатии, завоевал уважение и признательность.
Война в Чако разорила Боливию, но пробудила боливийский народ. Горняки Оруро и ремесленники Кочабамбы, пастухи Альтиплано и сборщики каучука в Юнгас начали задумываться над причинами войны и причинами поражения. Этот процесс нашел свое отражение и в боливийской литературе; в той или иной мере об этом свидетельствуют «Кровь метисов» Аугусто Сеспедеса, «Чако» Луиса Торо Рамальо, «Мученичество цивилизованного» Эдуардо Ансе Матиенсо, «Рассказы о Чако» Гастона Пачеко, «Военнопленный» Аугусто Гусмана, «Непобежденные» Порфирио Диаса Мачикадо и многие другие произведения. Свидетельство этому — повесть «Репете» Хесуса Лары, до тех пор известного боливийскому читателю по книжке стихов на языке кечуа «Аравии, Аравику» и по путевым запискам «Поездка в Инкалласиту». Созданная в форме дневника солдата, брошенного на бойню в Чако, книга «Репете» произвела большое впечатление своим внутренним накалом, своей правдивостью, гневным осуждением бессмысленной войны.
Автор «Репете» написал повесть на основе личных впечатлений, собственных переживаний и раздумий: в 1932 — 1935 годах он в качестве рядового, одного из «репете», находился в рядах боливийской армии.
Такой же проникновенной любовью к родине и к своему народу, знанием глубин индейского горя отмечено все творчество Хесуса Лары, ныне признанного певца жизни и борьбы боливийских индейцев. И это понятно. Выходцу из бедной семьи, Хесусу Ларе с ранних лет пришлось бороться — прежде всего бороться против голода, нищеты. «В детстве,— как-то вспоминал Лара,— у меня не было ни башмаков, ни игрушек, зато я очень хорошо знал, что такое голод и паразиты». Ценой больших усилий удалось ему приобрести знания. Он нашел путь в литературу.
Однако, несмотря на то что жизнь Лары была такой тяжелой, еще в первой его книжке — маленьком сборнике стихов «Аравии, Аравику» — зазвучали оптимистические нотки: поэт воспевал непокоренную волю своего народа, отстаивающего право на свободу и счастье, право на солнце для родного края, картины суровой и величественной природы которого так сочно изображены в «Поездке в Инкалласиту».
В 1943 году
