Наша кровь - Хесус Лара
— Что ты мне принес? — наперебой спрашивали дети.
— А мне?
— А мне?
Но увидев, что за плечами отца нет узла, и с немым вопросом уставились на него.
Глава II
1
Фортуна, женщина сдержанная и рассудительная, обладала замечательным качеством: умением глубоко сочувствовать мужу, когда у него случалась беда. Поняв, в каком состоянии он вернулся, она остереглась высказать недовольство или огорчение. От нее не укрылись следы страдания на его лице и нотки усталости в голосе. Боясь быть назойливой, Фортуна не задала мужу ни одного вопроса и принялась с оживлением выкладывать все деревенские новости: на днях скончался дядя Фирме, свекр Антули, Микула похитил Асунту, дочь вдовы Беники, и никто не знает, где она сейчас. Какой-то ловкий вор увел двух лучших волов из поместья Кастильехо, их уже искали, искали, но до сих пор не нашли; у Маури, сына дяди Баути, отобрали участок, и ходили слухи, будто он с семьей ушел на шахту.
Фортуна продолжала болтать, но было ясно: она делала это лишь затем, чтобы скрыть свою горечь.
Разумеется, от внимания Туми не ускользнуло настроение жены. Ему не терпелось поскорее излить перед ней душу и рассказать о беде, которая стряслась с ним на прошлой неделе в городе, но он молчал, боясь вконец расстроить жену. Решив, однако, что так или иначе надо объяснить свое столь раннее возвращение, он повторил слова, сказанные им по дороге домой дяде Фили, и добавил, что скудного заработка ему едва хватило на еду и на проезд в грузовике. Фортуна смолчала, только в ее взгляде Туми прочел глубокую и сдержанную тревогу.
Когда настало время спать, Туми хотел было выйти в корраль, чтобы не раздеваться на глазах у жены. Однако из этого ничего не получилось. Фортуна долго возилась, раскладывая по местам домашнюю утварь, и Туми, улучив момент, когда она стояла к нему спиной, решил не мешкая улечься, но едва он снял штаны, как Фортуна обернулась и вмиг заметила на его ногах вздутые багровые полосы.
— Что с тобой? — ужаснулась она.— Что случилось, скажи мне, что случилось?
Туми ничего не оставалось, как рассказать о происшедшем.
*
Но прежде, чем передать рассказ Туми, познакомимся с жизнью этого скромного человека. Он родился в долине, в имении известных помещиков — Сетина. Детство он провел, как и все крестьянские парнишки, в поле и на лугу, где паслись овцы и упряжка волов, принадлежавших родителям. Он был еще совсем мальчонкой, когда скончался отец, насмерть забитый надсмотрщиком Манельсину Монтеснос, который прославился во всей округе беспощадной расправой с мелкими арендаторами. И Туми, заняв место отца, стал батрачить в поместье: отрабатывал накопившиеся долги, кормил семью. Ему тоже выпало на долю испытать порку, всякого рода обманы и издевательства. Но вскоре Туми довелось стать свидетелем того, как молодые арендаторы, вернувшись с войны в Чако, отомстили надсмотрщику. Размозженная топором голова негодяя пугала своим зловещим видом. Но на место убитого пришли новые надсмотрщики. В имении не раз сменялись хозяева, и наконец его разделили. Самый лучший и большой кусок достался Кастильехо, генералу в отставке, снискавшему себе славу подвигами в Чако. Он назвал свое имение «Сайпуренда». Там находился и участок Туми. В двадцать четыре года молодой крестьянин женился. В хижине появился уже четвертый ребенок, когда хозяин отобрал у семьи землю.
Такого помещика, как Кастильехо, еще не знавали в долине. Даже самые старые батраки не видели на своем веку подобного хозяина. Генерал жил в городе, но регулярно, дважды в месяц, наезжал в имение для проверки полевых работ. Владелец крупного состояния, он ездил в грузовике вместе с индейцами и метисами в потрепанном, засаленном костюме, без багажа. В деревне его поджидал очередной надсмотрщик с оседланной по всем правилам лошадью. Генерал запрещал расходовать продукты из поместья. На обязанностях понго[^2], кроме всего прочего, лежала забота о питании помещика, а все знали, что генерал не удовлетворялся легкой закуской: он требовал курицу, кролика, отборный картофель, хороший хлеб и кувшинчик первосортной чичи. Хлеб и чичу доставали в деревне. Но особенно генерал любил яйца всмятку, они составляли его постоянный завтрак. По этому поводу батраки рассказывали один случай; правда, достоверность его весьма сомнительна, но он так забавен и настолько ярко рисует необычный характер нашего героя, что стоит его вспомнить. Однажды, в один из своих наездов в деревню, генерал столкнулся у себя в усадьбе с изможденным стариком понго, страшно отощавшим; казалось, он совсем отвык от еды. Обычно слуги вносили утром генералу чугунок с яйцами, залитыми горячей водой, и шли управляться с другими делами. Но старик, о котором идет речь, и не думал уходить: застыв у генеральского стола и скрестив руки на груди, он не отрываясь смотрел на хозяина, с наслаждением поедавшего яйца. Покончив с завтраком, генерал с удивлением заметил, что тощий слуга смотрит на него голодными, жадными глазами. Неожиданно разжалобившись, генерал великодушным движением протянул бедняге чугунок с водой и сказал: «На, любезный, возьми-ка бульон: ведь это самое питательное». Вот и вся история, рассказанная и приукрашенная индейцами из поместья Кастильехо и дошедшая до других деревень в долине, где счастливого обладателя Сайпуренды стали звать с той поры не иначе, как «Питательный бульон». Эта кличка распространилась потом на всех, чьи сундуки по милости божьей ломились от денег.
Кастильехо был ревностным почитателем денег. Деньги для него были не менее священны, чем причастие для верующего. Он собирал их с трепетным благоговением и прятал в сундуки, оберегая как зеницу ока. И эти деньги уж больше никогда не видели света божьего. Скупясь тратиться на кухарку, он брал с собой понго даже в город. Каждый батрак должен был служить хозяину неделю в городе, неделю в поле. Для стола привозились припасы из деревни: кукуруза, пшеница, картофель, яйца. Покупалось только мясо, по килограмму в неделю, да пряности для приправы пресной пищи.
К сбору урожая хозяин относился с неумолимой строгостью. На его полях не оставалось ни початка кукурузы, ни колоска пшеницы. Более того, хозяин следил, чтобы батраки подбирали на гумне все до последнего зернышка. В самые неурожайные годы он выжидал, когда цены возрастут до предела, и лишь тогда продавал хлеб. Если по каким-нибудь причинам цены не вздувались, все знали: помещик оставлял в амбарах собранный урожай до следующего года, не страшась ни моли, ни долгоносиков.
