Чёрт из Чертаново
Глава 1
1 июля 2026 год. Город Воронеж.
— Ну спасибо, Дмитрий Александрович, теперь молокозавод не просто в рост пойдёт, а станет лучшим в стране! — радостно заявил Евгений Палыч, пышный директор молокозавода, но, несмотря на радостный тон, в его глазах плескалась бездонная печаль.
— Очень на это надеюсь, — улыбнулся я, ослабляя дорогущий галстук. — А ещё надеюсь на премию за выполненную работу.
На улице была жуткая жарища! Мы стояли на крыльце молокозавода, и солнце нещадно било в глаза, заставляя жмуриться. Сейчас бы на речке прохлаждаться с друзьями, а не делами заниматься. Вот только у меня нет на это времени…
— Чего? — нахмурился Евгений Палыч. — Ты и так с меня три шкуры содрал. Без премии обойдёшься.
— Содрал три шкуры, хочется, чтобы и четвёртая слезла, — пошутил я, и Евгений Палыч прыснул со смеху, вручая мне пухлый конверт, до отказа забитый наличностью.
— Пятьсот тыщ, как и договаривались.
— Премного благодарен, — кивнул я, заметив, как к проходной тащат человека, весьма похожего на Евгения Палыча.
Это его родной брат Аркаша, первопричина всех бед. Напоил главбуха на корпоративе, а после переспал с ней, записав пикантное видео, и стал шантажировать бедную сорокалетнюю женщину. А у этой женщины, Маргариты Фёдоровны, муж областной судья. Узнай он об измене, оставил бы её без имущества при разводе, так ещё бы и детей отобрал, чего она явно не переживёт, ведь души в них не чает.
Вот и пришлось Маргарите Фёдоровне, склонив голову, вести двойную бухгалтерию, набивая карманы Аркаши. Этот шантажист-недоучка за деньги, украденные у брата, купил себе новую квартиру, машину и десять раз слетал за границу. Воровство продолжалось целых пять лет, поставив молокозавод на грань банкротства, а потом появился я и разворошил этот улей.
— Чё ты скалишься, тварь⁈ Мы ещё встретимся! — орал в мою сторону Аркаша, пока огромный охранник Расул выталкивал его за территорию предприятия.
Немногим ранее я весьма удачно залез в телефон Аркаши, удалил компромат на главбуха с телефона, облака и соцсетей, а также сбросил аппарат до заводских настроек. Так, на всякий случай.
И да, вы всё верно поняли: я очень хорошо умею заводить «друзей». Хорошо, что такие бесчестные скоты мне друзьями никогда не станут.
— Евгений Палыч, нужна ваша подпись, — произнесла молоденькая секретарша, подошедшая к нам слева.
— Всё, Дим, я побежал. Приятно было поработать, — извиняющимся тоном произнёс директор, пожал мне руку и исчез в недрах молокозавода.
Вы, должно быть, думаете, откуда я такой умник выискался и как до жизни такой дошел? Всё просто. Работал начальником службы безопасности в одном зелёном банке и разыскивал информацию о конторах, просящих крупные суммы в долг для развития бизнеса. А потом… Потом пришлось уволиться. По семейным обстоятельствам.
Убрав конверт с наличностью во внутренний карман и широко улыбаясь, я пошел в сторону проходной. Попрощался с Расулом и услышал жалобный всхлип, повернув голову направо.
Маргарита Фёдоровна стояла, прижавшись спиной к забору завода, и ревела. Тушь потекла, глаза красные, в руке сигарета, по которой видно, что она курит впервые, пытаясь заглушить стресс.
Подойдя ближе, я протянул ей платок, а потом и визитку.
— Не переживайте. Всё наладится. Компромат удалён, а новую работу я найду вам без особого труда.
— Н-но я же обманывала Евгения… — всхлипывая, начала было она, но пришлось прервать поток самобичевания.
— В первую очередь вы отличный специалист, а во-вторую просто человек, ставший жертвой чужой корысти. Я перерыл всю документацию и знаю, что за эти годы вы не взяли себе ни единого рубля из кармана Евгения Палыча. По этому и хочу помочь. Когда отработаете последние дни на предприятии, позвоните мне.
— С-спасибо, — произнесла та, смотря на визитку.
Да, в свободное время я не только копаюсь в грязном белье компаний, пытаясь найти причину их бед, но ещё и подрабатываю кадровиком на полставки. Разумеется, неофициально. Да и не сказать, что эта подработка приносит много денег, скорее чистит карму и даёт ощущение, что я живу не зря.
Поправив пиджак, я перешел на противоположную сторону дороги, где шла стройка новенького человейника. Идеальное место для жилья! Под боком промзона и Московский проспект, по которому и днём, и ночью летят тысячи машин, создавая нескончаемый гул и облака пыли.
Идя в сторону парковки, я расстегнул пиджак и верхние пуговицы рубашки, после чего облегчённо выдохнул. Чёртова жара меня доконала, быстрее бы в машину под кондиционер, а то даже асфальт плавился под ногами!
Пиджак, кстати, у меня арендованный, как и рубашка, туфли, часы и BMW ×7. Посмотрев на меня со стороны, многие скажут: «Понтовщик». Но, к сожалению, в моём ремесле нужно производить на работодателя хорошее впечатление, иначе заказ не получишь и придётся идти мести улицы. Вы не подумайте, дворников я уважаю, просто на их зарплату мои долги не выплатить.
Кстати, о долгах. Спасибо папаше. Он взял кредит в тридцать миллионов рублей на открытие бизнеса. А чтобы ему выдали нужную сумму, папаша попросил мою сестру Олю стать созаёмщиком, попутно сделав залоговым имуществом дом, в котором живёт мама и Олина семья из двух детишек и мужа дегене… в смысле, муж её очень творческий человек.
Отец обналичил всю сумму и ускакал в закат. Знакомые из прокуратуры сказали: его след потерялся в Черногории. На кой-чёрт он туда отправился, для меня остаётся загадкой. Зато ясно как белый день то, что папаша — козёл, каких поискать. Ведь он оставил семье неподъёмные долги, из-за которых Олю и маму могут вышвырнуть на улицу.
Вспомнишь гов… В смысле, банк, вот и он. В кармане пиликнул телефон. Пришло СМС, заставившее меня страдальчески вздохнуть: «На вашей карте недостаточно средств для списания ежемесячного платежа в размере 396 423 рублей. Рекомендуем внести средства…» Да, да, я помню. Всего-то осталось выплатить восемнадцать миллионов и пятьсот семьдесят две тысячи рублей.
Когда Оля вляпалась во всё это, она хотела пойти к маме с повинной и рассказать о кознях отца, но я отговорил её. У мамы здоровье ни к чёрту, мог и сердечный приступ случиться. Пришлось переоформить кредит на себя и ишачить до потери пульса, дабы спасти семейное гнёздышко и жизнь матери. А ещё забавно то, что моего отца все считали
