Большое знахарство Короткого Лука - Джеймс Уиллард Шульц

разговаривали и вели себя так, словно здесь нет врагов. И каков результат? Разумеется, разведчики вас увидели, они предупредили остальных, и вот все убежали. Если бы не ваша глупость, мы могли бы всех их убить!

Никто не ответил на эти горькие слова, и наконец он произнес:

– Нам нужно поесть; нам нужно поспать. Мы спустимся туда, где были враги, и там останемся на день. Свежего мяса у нас нет, но вы можете поесть пеммикан или вяленое мясо; ешьте понемногу, потому что скоро мы войдем в страну Ворон.

Мы с удовольствием спустились в рощу, росшую вдоль берега ручья. Сняв одежду, мы искупались: и как же хороша была вода! Как часто я читал о грязных индейцах; может быть, некоторые племена такими и были, но, если черноногий утром не искупался, он весь день будет чувствовать себя грязным. Зимой, когда водоемы замерзали, они делали во льду отверстия достаточного размера, чтобы можно было искупаться. Так делали не только мужчины; все мальчики, начиная с пяти-шести лет должны были купаться каждый день вместе со своими отцами или, если те отсутствовали, с родственниками мужского пола. Поэтому они так хорошо переносили холод. Я сам видел, как они разделывают добытых бизонов голыми руками, когда температура опускалась много ниже нуля, когда я не решался снять свои рукавицы из бизоньей шкуры.

Голова Бизона и Лисий Глаз послали по два человека на край долины, чтобы наблюдать за окрестностями, а остальные поели немного из наших скудных запасов вяленого мяса и пеммикана.

Я много слышал о Синопах, в прежние времена самом большом тайном военном обществе среди всех племен черноногих. Синопа (ударение на последнем слоге) – название живущей в прериях маленькой серой лисички. Так вот, где-то на ручье Медведя, Виляющего Хвостом – где-то там – оно в последний раз собиралось и танцевало, и, насколько я смог определить время, когда это было, произошло это примерно в 1830 году. Почему так? Отряд из множества воинов, совершая набег на лагерь Головорезов (ассинибойнов) недалеко от слияния Большой реки и реки Вапити(Миссури и Йеллоустоуна), был почти полностью уничтожен; осталось всего несколько человек, которые, вернувшись в лагерь своего племени на этом ручье, сообщили всем эту весть. Тогда вождь Большой Волк заплакал и сказал:

– Это конец нашего великого сообщества, Синопов.

Потом, раскрасив лицо и ноги в черный цвет, он вынес священный амулет общества, привязал его к ветвям дерева и подарил Солнцу, непрерывно молясь Верхним Людям, чтобы те проявили жалость к детям и вдовам тех, кто погиб.

Мы с Красным Рогом были большими друзьями. Как и предыдущим днём, мы расположились на отдых рядом и немного поодаль от остальных. Я развязал пузырь с пеммиканом, который дала мне Летящая Женщина, и протянул ему, но он взял только небольшую горсточку, сказав, что скоро он нам очень понадобится. Поэтому и я съел только горсть – сколько поместилось во рту. Когда мы растянулись, чтобы уснуть, мы услышали, как за нами Белая Антилопа поет и молится Солнцу, прося его послать ему вещий сон. Проспали мы долго. После полудня нас разбудил крик одного их наших воинов:

– Вставайте! Вставайте! Бизоны идут! – непрерывно кричал он, и, вскочив на ноги, схватив оружие, мы услышали похожий на гром топот копыт большого стада.

Мы выскочили из леса. Прямо перед нами, расходясь по всему склону долины, было больше тысячи бизонов, которые направлялись к воде, и я вспомнил одну из священных песен черноногих, песню бизона, начинавшуюся словами: «Когда я иду к воде, я бегу.»

Это было грандиозное и несколько пугающее зрелище, это стадо, бегущее вниз, словно коричневый поток, готовый затопить нас, и скоро Голова Бизона крикнул:

– Выбегайте из леса! Покажитесь! Стреляйте! Стреляйте!

Если бы мы оставались на месте, то, несомненно, многие из нас были бы просто затоптаны. Мы выбежали из леса на открытое место, когда вожак стада был не более чем в ста ярдах от нас, и, хотя мы сразу начали стрелять, всё же едва не опоздали: передние бизоны увидели нас, испугались и свернули направо, но всё стадо развернуть было трудно. И вот, когда мы уже думали, что спасены и быть затоптанными нам не грозит, вожаки свернули вправо и влево, и разделившееся стадо промчалось мимо нас так близко, что мы могли ощущать их горячее дыхание. Обойдя лес, части стада столкнулись, проскочили через ручей и умчались, и мы, почувствовав облегчение, стали свежевать семь убитых нами бизонов, беря только самые лучшие части мяса. Мы развели шесть костров, зажарили и съели нашу долю хорошего мяса, и поджарили ещё про запас. Потом, в темноте наступающей ночи, мы продолжили свой путь на юг.

Перед рассветом следующего утра мы остановились в зарослях вишни на краю узкой и глубокой долины Амскапуц Кайис Исакта – Южной Медвежьей реки, или, как назвали ее Льюис и Кларк, реки Устричных Раковин. Другая Медвежья река племени черноногих – та, которую великие путешественники назвали именем возлюбленной Кларка – река Марии. Когда настал день, мы тщательно осмотрели равнину в поисках признаков присутствия врагов, и были рады, когда увидели, что и в верхней и в нижней части долины олени и лоси спокойно идут к роще, чтобы отдыхать там в течение дня, и ведут себя совершенно спокойно, что говорило об отсутствии людей поблизости. Мы спустились к ближайшей роще, искупались в реке, поели жареного мяса и, когда вожди вызвали и расставили часовых, легли и уснули. Мы с Красным Рогом спали так крепко, что даже не слышали приказов сменить часовых.

До захода оставалось около часа, когда Голова Бизона разбудил нас и велел собраться вокруг Белой Антилопы для серьезного разговора. Мы с Красным Рогом сбегали к реке и напились, а потом вернулись, чтобы занять место рядом с Головой Бизона, вождем кри Лисьим Глазом и нашим носителем священной трубки, Белой Антилопой. Слуга последнего развел маленький костёр, от которого тот мог зажечь священную трубку, и он уже курил и молился, то поднимая трубку к небу, то опуская к земле. Наконец он протянул трубку Голове Бизона и тихо и серьезно сказал нам:

– Теперь слушайте, дети мои! Те, кто обитают наверху, послали мне видение. Пока я спал, я – моя тень – вышел из лагеря и взошёл на ближайший холм, чтобы осмотреть окрестности. Когда я шёл туда, то, выйдя из леса, на равнине я увидел сороку, которая клевала глаза мёртвого оленя. Потом прилетел ворон, и, сердито каркая и размахивая крыльями, прогнал сороку и стал