Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

складывается в узор», – мелькает в голове, и Лера хмыкает. Стянув через голову своеобразный кулон, подносит его ближе к глазам. Слабый желтый свет умирающей лампы помогает так себе, в камере без окон приходится работать с тем, что есть.

Она пристально смотрит, не отрывая взгляда от узора, мычит себе под нос одну-единственную ноту. Нащупывает ее не сразу, все-таки нечасто поет. Голос ползет вниз, и когда начинает вибрировать, тогда она держит эту ноту столько, на сколько дыхания хватает.

– Ты же не думаешь, что мне больше нечем занятья, кроме как по первому зову смертных бегать? – Богиня появляется в самом скрытом для обзора углу. Она будто все еще под водой, складки платья и волосы хоть и мокрые, не прилипают к телу, а вьются, развеваются.

– А у забытых богов много дел?

– Примерно столько же, сколько дел у никому не нужных ведьм. Есть вещи, которые мы делаем, даже если никто не просил.

– Действительно, прям как мы.

– Яблочко от яблони, – улыбается богиня, и от этой улыбки Лере становится спокойнее. Наконец-то.

– Яблочко от… Мне такое говорили. Йомали! Он сказал, что мы отродье богов. И что мы бесполезные. Но наши легенды…

– Легенды очень редко отражают действительность. Люди многое упрощали, путали и выдумывали.

– Значит, мне нужна правда.

– Зачем? Ты же собиралась уехать отсюда и больше не вспоминать.

– Я добилась потепления. Мы сняли эту часть проклятья с города. Мне кажется, я заслужила знать, как все было на самом деле.

– Расскажу. Но не забывай. У тех, кто менял легенды, были свои причины…

– Из-за них мы оказались не готовы к нападению. И не знаем, что за бог такой Йомали и причем здесь Питер. При чем здесь домашний очаг Семьи. Бабушка рассказывала, что его даровал Укко.

– Укко – бог плодородия, бог щедрости, самый скупой из всех, с кем я когда-либо говорила. Уж поверь мне. Я его жена.

– Акка? – хрипит Лера. Она бы с удовольствием упала в обморок.

– Ну да, а ты думала?

– Ну не знаю. Богиня-хранительница Невы.

– Даже обидно как-то.

– Прости. Это не… Река-то красивая и богиня у нее должна быть красивая, вот я и…

– Замолчи, пока я не передумала.

– Прости, моя богиня.

– Повтори это еще тысячу раз, и тогда я может быть поверю, – фыркает бессмертная совершенно по-человечески.

И Лера припоминает, что по легендам бог неба Укко изгнал жену Акка на землю за сварливый характер. «Возможно, не все легенды были такими уж выдумками», – давит улыбку ведьма, чтобы богиня не заметила.

– Это началось очень давно, – в голосе богини слышится шелест волн, который Леру всегда успокаивал. – Еще до того, как Укко выгнал меня на землю. До того, как мы полюбили друг друга и даже появились здесь.

***

Вначале не было ничего. Только мировой океан и мать-утка. Она многие века летала над мировым океаном, а когда стало скучно, снесла два яйца, из которых тут же вылупились братья – Ен и Йомали. Этого Утке показалось мало, она снесла еще четыре яйца, но не смогла их удержать, яйца упали в мировой океан. Утка взмолилась, чтобы сыновья достали их со дна. Ен, не раздумывая, сиганул в воду. Йомали же моментально показал свою вредную натуру и заморозил поверхность океана. Ен, конечно, выбрался. Согрел, растопил и поднял из глубин яйца, но самой Утки-матери уже не было, она улетела не в силах наблюдать за тем, как брат идет против брата.

Так и повелось. Ен из одного утиного яйца создал землю, а из другого всевозможных своих помощников, в первую очередь голубей, а Йомали…

– Голубей?

– Да, голубей.

– Если ты перебьешь меня еще раз!

– Просто подумала, что так забавно. Голуби – божественные помощники, а наши старейшины их всегда подкармливали. Очередной завирусившийся ритуал, получается…

– Знаешь, не думала, что скажу это, но, возможно, Йомали прав, и вы весьма разочаровываете. Хорошо не я создавала, чтобы расстраиваться.

– А вот это обидно.

– А вот сиди молча, слушай с открытым ртом и не будешь обижаться. На чем я остановилась?

– Йомали создал из тех утиных яиц, что ему достались…

– Ну хоть слушаешь. Йомали создал Луну и всех злобных духов, с которыми вы потом боролись тысячелетиями. Зачем? Потому что весело. Он, знаешь ли, пакостник знатный. Когда Ен создавал человека, то собирался сделать его в панцире. Защитить от всего, что может удумать брат. Но Ен всегда был простаком. Он не смог бы продумать все варианты вероломства. Ен создавал человека, он вообще не хотел думать ни о чем плохом. Йомали же никак не мог успокоиться, внутреннее желание подгадить привело бога к заготовке человека, пока Ен отлучился. И настолько противно стало Йомали от недоступного для него акта творчества, что оплевал первочеловека с ног до головы. Когда Ен увидел содеянное братом… Возможно, тогда впервые что-то внутри доброго бога надломилось. Он не нашел в себе сил начать все заново. Вывернул человека наизнанку, с тех пор внутри каждого тела и спрятано все грязное.

Смертные, помнившие эти истории, когда те не были легендами, посмеивались, мол, испражняясь, вы несете жертвы Йомали. Возвращаете богу, принадлежащее ему.

– А можно без вот таких подробностей? – морщится Лера.

– Можно подумать, ты этого не делаешь.

– Моя богиня…

– То-то же. Как понимаешь, Ен достаточно скрупулезно подходил к созданию мира. Йомали в стороне не сидел. Иногда они творили вместе. Создали ремесла, кузнечное мастерство. Вместе, сбалансированные друг другом, они бы сотворили идеальный мир.

– Но?

– Появилась женщина.

– В таких историях она всегда появляется.

– Йомали собирал что-то или резал, в общем, он поранился. Капли божественной крови упали на землю и перед богом предстала женщина. Прекрасная, как предрассветное небо, как первый весенний цветок. Йомали так и назвал ее – Аник.

– Какой романтик, – фыркает Лера.

– Аник стала его женой.

– Был ли у нее выбор?

– В те времена связь между богом и его созданием ощущалась иначе.

– Ты знаешь об этом все, неправда ли?

– Догадалась, значит?

– Укко – первочеловек.

– Ты торопишься.

– Извини, всегда хочу угадать финал истории как можно раньше.

– Думаю, у меня получится тебя удивить.

– Я слушаю.

– Йомали был очень счастлив. Он тоже создал человека. И