Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
– Атакан.
– Мы называли его Алатырь. Люди – Атаканом, поклонялись ему, но потом скинули в реку, в попытке избавиться. Йомали хотел крови, а люди думали, что камень.
– Мы можем снова запереть там бога? Я готова помогать, готова молиться тебе до скончания дней. Хочешь, возродим веру только в тебя, чтобы проучить Укко?
Богиня смеется, и смех звучит весенней капелью:
– Ему было бы полезно. Этот самовлюбленный зад давно забыл, что и сам был создан, – в голос Акка возвращается печаль.
– Мы смогли пленить Йомали только потому, что у Аник было его сердце.
– А я сожгла чертов уголек.
– И этим знатно ударила по его мощи. Не думаешь же ты, что иначе прогрев воздуха сработал бы так легко.
– Но теперь мы не можем обезопасить город…
– Не я. И уж тем более не ты с дружком.
– Мы свой шанс прое… Упустили.
– Зато как страстно вы боролись.
Губы Леры кривятся в ядовитом сомнении.
– Вы мне напомнили…
– М-м?
– Кажется. Я придумала кое-что. Если сработает, сама удивлюсь.
– Что? Погоди? Что мы будем делать?
– Ох уж это «мы», – исчезая, богиня снова смеется. – Мы попытаемся уравновесить Йомали. А то он устроил дисбаланс.
Лера вновь остается в тишине и темноте. Лампа гаснет, как только Акка покидает камеру. Но у ведьмы снова есть надежда, завязанная на какой-то безумной идее, которую, правда, она так и не может понять. В чем точно уверена, так это в своей богине.
***
Мысли только о Лере, работать невозможно. Да и непонятно нужно ли. Если Хухулев говорит, что Лера с Костей добились своего, и в городе наконец-то теплеет, то зачем врать? Угрожать? Получается, задание Долгорукого закончилось. Все? Победа? Они одержали верх над целым богом? Так неприметно и тихо? Да, в кино такое не прокатит. «Твою мать, Тёма, о чем ты думаешь?».
Сидеть на месте невозможно. Хочется бежать, разбить парочку носов и снести несколько челюстей. А еще выбить дверь и забрать Леру домой, укутать в одеяло, кормить вкусняшками, поить травяным чаем и никогда не выпускать из квартиры, чтоб не думала в новые разборки вляпаться. Но нужно мыслить рационально, и он сидит, раскладывает все по полочкам, чтобы отвлечься и не пойти размазывать коллег по стенкам: если становится теплее, значит, сложно приплести им обвинение в теракте. Даже планирование, не то что попытку.
Сейчас Хухулев все объяснит. Надо только потерпеть. Надо немного подождать, и Долгорукий обнимет Леру. И плевать, что неделю не разговаривали. Все будет хорошо. Они справились.
– А Юрову когда отпустят?
Уловив голос Кости в коридоре, Артем подрывается, открывает дверь и влетает в Хухулева, как неловко заигравшийся щенок. Врезается не сильно, но тело под костюмом пружинит надутым воздушным шаром. Надутым холодом шаром. «Странно».
– Долгорукий! Внимательнее!
– Извините, услышал голос друга и…
– Забираю героя, – Хухулев хлопает по плечу растерянного Костю. – Надо же так все провернуть, а? – и улыбается как-то напряженно, Артем улавливает неискренность, но не понимает: это зависть? Ему не нравится сам Соболь или что тот участвовал в спасении города?
– Действительно, Дмитрий Сергеевич, – с легкостью выдает Артем, хоть так и не понял, в чем заключался чудодейственный план. – Но ведь была еще…
– Нам пора, Долгорукий, – строго обрывает Хухулев, – если начальство позволит, оставайтесь на празднование, вы тоже знатно приложили руку к победе.
– А Юрова? – Настаивает Артем.
– К ней у ваших коллег еще остались вопросы. Сами понимаете, не лезу, дела секретные, наверняка государственной важности.
Костя смотрит перед собой и молчит. Это напрягает, как и елейный тон градоначальника. «Что-то здесь не так», – уверен Долгорукий, но доигрывает до конца.
– Если получится, обязательно останусь. Большое дело.
– До встречи.
– До встречи, – кивает Артем, подмечает, что Хухулев руку для пожатия не протягивает. – Пока, Соболь.
Соболев оставляет без ответа даже прямое обращение. «Заколдовали, что ли?» – душит Артем вспышку ярости и дожидается, пока спины официалов скроются за поворотом.
К начальнику Третьего отдела ему точно не надо. Если убогому богу с кем и вступать в сговор, то с руководителем службы, созданной для охоты на ведьм. Тюремные камеры на минус шестом этаже. «Мог ли остаться доступ после допросов? Если не забыли отозвать». Долгорукий трет браслет из рун на запястье. Одна из них на удачу, и он надеется раз уж от проклятья татуировка не спасла, то хоть теперь поможет.
Он бежит к лифту, когда металлические двери открываются, и нажимает нужную кнопку, система безопасности требует пропуск. Артем помолился бы, да ни в одного бога никогда не верил, теперь поздно начинать. Резко выдохнув, он проводит пропуском по считывателю. Сердце пропускает удар, когда лампочка загорается красным. Совершенно по-детски решив, что лифт проверяет его настойчивость, Долгорукий прижимает пропуск к считывателю и не отнимает, пока дурацкая система срабатывает, лампочка мигает зеленым и двери закрываются.
На этаже, конечно же, стоит охрана. Целый отряд клопов в полном обмундировании. И Артем понимает: не коллеги они и не были никогда.
– Что ты здесь забыл? – говорит главный, наверное, Артем их не различает.
– Допросить Юрову.
– Ежов не тебя назначил.
– А Ежов и не мой начальник.
– Без его распоряжения не пропущу.
– Слушай, – Долгорукому гнев разгонять не надо, чтобы звучать зло и напряженно. Ярость плавит кожу, но это не больно, от нее разве что кулаки чешутся и раз за разом память подкидывает мысли о стилете под пиджаком. – У меня Сапсан через два часа, а еще нужно опросить эту чухонскую девку, метнуться до гостиницы, собрать вещи и добраться каким-то чудом до вокзала. Если я хоть что-то из этого списка не успею, мой реальный начальник не сможет получить вовремя отчет. И я, если честно, не заинтересован выгораживать тебя или твоих мальчиков. Это, надеюсь, понятно?
– Без распоряжения…
– А знаешь что? Плевать. Тебя разжалуют и отправят в какой-нибудь Урюпинск охранять местное отделение почты, – Артем разворачивается и делает пару шагов в сторону лифта. Нажать кнопку успевает, когда до командира группы доходит, что Долгорукий не блефует. Наверняка припоминает информацию о нем: упертый генеральский сынок, которого в Москве на хорошем счету держат.
