Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
Безвестность не пугает, если готовиться к худшему. В конце концов, Лера хотя бы знает, куда ее привезли. Адрес знакомый с детства: Литейный 4. Редкая ведьма отсюда выходила живой. Да и вообще выходила. В детстве бабушка пугала: «Смотри, Лерка, непослушных ведьмочек Третий отдел забирает, тащит в этот дом…»
– И съедает? – Лерка в детстве знать не знала, конечно, что за зверь такой – Третий отдел. Придумалось, что это чудовище, притворяющееся домом: огромная пасть в сто пятьсот миллион миллиардов зубов, не желудок, а бездна.
– Хуже, – мрачнела бабушка и замолкала.
Лера в детстве так и не придумала, что может быть хуже, чем оказаться запертой, днями бродить по желудку здания-чудовища.
А когда стала старше, подслушала. Это было очередное сборище, когда взрослые отправляют детей играть в другую комнату, чтоб не мешались, пока сидят, едят, пьют… В детстве это все непонятно, конечно. Одно Лера знала точно, что если притаиться за дверью или под столом, то можно всякие тайны узнать, для которых взрослые считают еще слишком маленькой.
Узнала и никому не рассказывала. До Академии, когда им задали подготовить доклад про жизнь Ленинграда во время Второй Мировой. Костя тогда так удивился, узнав: Леркину Семью никуда не вывозили, что они отказались уезжать.
– То есть твоя бабушка блокаду помнит?
– Угу, только рассказывать не любит, – Лера щелкает ручкой, пытаясь сконцентрироваться. – Так что вряд ли мы получим от нее эксклюзивчик.
– Не надо так, я просто…
– Просто хочешь сделать интереснее, чем у остальных, – понимающе кивает Лера.
«Богиня, надеюсь с ним все в порядке», – шумно вздыхает Лера и все-таки меняет положение, придвигается к стенке. Опереться на нее спиной – лучшее, что делает за последнее время. Мышцы чуть расслабляются, так даже думать легче.
Ведьма и не помнит, кто первый предложил эту городскую легенду про Большой дом на Литейном проспекте. Наверняка Костя. Привез ее к этому страшному на вид и по сути зданию. А она рассмеялась.
– Только не говори, что мы будем делать работу про чудовище, которое ест непослушных ведьм.
Он тогда так серьезно на нее посмотрел:
– Ну, в каком-то смысле.
Лера из-за таких слов собственным смешком подавилась.
– Говорят, во время войны в это здание не попал ни один снаряд. Якобы потому что… – Костя отворачивается от здания и прячет руки в карманы. Декабрь хоть и выдался теплым, но режущий ветер не щадит никого.
– Официалы Третьего отдела использовали местных ведьм для щита от обстрелов, – кивает Лера. Вот. Призналась. Сказала то, что никому, никогда. Сама не знает почему.
– Что?
– А ты не это хотел сказать? – Лера смотрит на друга.
– Я слышал про немцев.
– Ну да. Лапотникам легче поверит в милосердие нацистов по отношению к другим нацистам, чем… Хотя какая разница, если все узнают, что официалы воровали ведьм, и использовали их для силового щита, до истощения, а потом выкидывали, как выжатый тюбик зубной пасты. Никакой… Ничего не будет, даже если доказательства будут железобетонные. А нет, погоди. Кто-то точно не сдержится и ляпнет «так и надо». Что чухонские ведьмы слишком возомнили о себе…
– Лер, – зовет Костя, и только тогда подруга замечает, что на глазах слезы. Злые, как самый голодный волк.
– У бабушки сестру так украли. Правда, у них это мобилизацией называлось. Знаешь, приходит тройка, приносит листочек, серенький такой, как их душонки. Никто не знал, для чего, зачем уводят. Призвали служить, защищать город. Когда похоронки начали приходить, все горевали, но успокаивались, ведь родные погибали, защищая землю предков. Они делали ровно то, что завещали боги и поколения до них. Но знаешь, что? Целую вереницу ведьм призвали, а на город продолжали падать снаряды. Люди продолжали умирать от ранений и голода. Правду узнали в восьмидесятые, когда Горбачев гласность объявил. С тех пор бабушка официалов не переносит.
– Младшая сестра?
– Старшая. Бабушка говорит, она могла стать великой большухой.
Лера сжимает зубы до скрежета. Теперь и ее сожрет это чудовище. Не подавится.
***
Артем приходит в свой «гостевой» кабинет рано, когда местные сотрудники наверняка видят десятый сон. Может быть, с семьей завтракают. И он тоже завтракал бы, если бы Лера…
– Долгорукий, ко мне в кабинет, быстро! – будто бы не человек, а только голос пролетает мимо дверей. Артем выглядывает в коридор и успевает заметить неповоротливую, хоть и узкую фигуру Ежова – начальника Третьего отдела.
Хмуро прикинув, что тот, вообще-то, столичному ревизору едва ли начальник, Долгорукий застегивает пиджак и идет в кабинет. Субординация – то, из чего скелет у всего семейства состоит на семьдесят процентов, но Артем не торопится, не бежит. Спокойно заходит в кабинет, где его встречает полный сбор кабинетных молей с боевыми клопами в касках и бронежилетах.
– Чухонская ведьма Юрова был задержана при попытке взорвать ветрогенератор, – чеканит Ежов.
За Артемом каждый в комнате наблюдает, поэтому он только кулаки сжимает и старается дышать спокойнее.
– Доказательства умысла, надо полагать, запрашивать бесполезно?
– Доказательства? Запрашивать? Ты в своем уме, Долгорукий? Это твое задание! Тебя сейчас к ней отправлю. За сговор. Думаешь, кто-то поверит, что можно было месяцами поблизости торчать и ничего не знать? А если не знал, тогда арест за халатность, девчонка-чухонка вокруг пальца обвела.
– Позвольте… – У Артема в горле тысяча и одно возражение застревает, перебитое стуком в дверь.
– Семен, приветствую. – Хухулев, хоть и гражданский, а в кабинет главы Третьего отдела заходит как к себе домой. «И это странно», – прикидывает Долгорукий.
– Все на выход, – командует хозяин кабинета, и бледно-черная компания покидает комнату весьма организованно.
Артем выходит последний, успевает краем уха зацепить:
– Девчонка не врет. В городе становится теплее с каждым часом…
***
Без дела и возможности проверить часы время тянется бесконечно. Прошел час? Или минут десять? Это незнание раздражает Леру. Желудок урчит от голода, и она старается отвлечься, понимая, что вряд ли здесь будут следить за ее режимом питания.
Нащупав тонкую цепочку на шее, ведьма достает из-под свитера жестяную букву, дар богини. «Если на нее долго смотреть, может показаться, что ржавчина
