Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
Директор в обычном для него непримечательном сером костюме подходит к тумбе, проводит пальцем под челюстью, тем самым усиливая голос, и достает плотно отпечатанный лист текста.
Непропорционально маленький нос дергается, как у грызуна, и все время, что директор говорит, Костя не может отделаться от этого образа.
– Согласно распоряжению городского отдела министерства образования, начиная с этого учебного года каждый выпускник обязан пройти аттестацию на использование магии. Считайте, у вас появился дополнительный экзамен, для подтверждения права на управление такими серьезными силами, как магические потоки. И да, ближайшего выпуска это касается напрямую, – директор прочищает горло и напрягает голос, чтобы перекрыть возмущенный гомон, расползающийся волной по залу.
– Тишина в зале! Я уполномочен разъяснить, что это распоряжение только часть целого пакета актов и законов, направленных на регуляцию применения магии на территории города. Если считаете, что вас кто-то объявил виноватыми. То нет. Все, вы, ваши семьи, преподаватели, каждый работающий в администрации пройдет эту процедуру. Без сертификата вы не сможете получить должность ни в одной организации, работающей с магией. Использование магии в обычной жизни так же будет регулироваться. – Директор промакивает платком пот со лба, ищет строчку, где остановился и продолжает: – Да, пока что этот закон распространяется только на Санкт-Петербург, но не стоит относиться к ситуации, как к чему-то временному и необязательному. Я настоятельно прошу осознать: все серьезно и ваше решение не оформлять сертификат закроет многие двери. Даже если этот эксперимент закончится отменой – годы будут потеряны. Это ваши жизни и карьеры. Ну а в случае, если эксперимент признают удачным, и система аттестации заработает по всей стране – у вас будет преимущество. Поэтому надеюсь на благоразумие как студентов, так и преподавательского состава.
Лера оборачивается, следит за реакцией. То тут, то там студенты кивают, переглядываются, пытаясь понять, кто и что думает по поводу объявления. Костя знает – боятся.
И только Лерка, как всегда, лезет на баррикады:
– Серьезно? – Вскакивает на ноги так резко, будто все время стояла. – Вы просто промолчите? Просто согласитесь?
– А у нас здесь не выборы, Юрова, – повышает голос директор и фамилию так выплевывает пренебрежительно, как никогда себе не позволял.
– Да, я вижу, – морщится Лера и бежит из зала.
Костя торопится следом, окрикивает, но подруга только посылает его куда подальше. Приходится схватить за плечи, удержать.
– Да стой!
– Отпусти, предатель!
– Воу, а вот это громкое заявление, – теряется Костя и отпускает. Теперь Лера убегать не собирается, разворачивается и смотрит на него так, будто сейчас из глаз полетят не искры, а сразу радиация, чтоб наверняка. Они стоят прямо в центре огромного холла, «Как в дурацком сериале» – понимает Соболев, но деваться некуда, сам нарвался.
– Громкое? Серьезно? У меня всю семью на допросы таскают, бабушку чуть не посадили, еле отбили, егерей просто пачками вяжут, а тебя оскорбило слово? Ой, ну простите, пожалуйста, – ехидно тянет Лера.
– Стой, что? Допросы, аресты, погоди… Я не…
– Только попробуй сказать, что не понимаешь, прокляну. Глазом не моргну, прокляну. Будут тебя потом по косточкам собирать, а череп все равно не найдут.
Костя отступает, и плевать, как это выглядит, подруга на самом деле до чертиков его пугает. Маска, искаженная ненавистью, вместо знакомого миловидного лица, волосы развеваются, будто бы они не в помещении, будто бы поднимается ветер.
– Ты придумал себе, что бабушка организовала этот взрыв. Решил строить из себя ответственного гражданина? Сообщил куда следует, а, Костик?
– Я не… Лер… Послушай!
– Нет, не буду. Хватит. Мы явно заигрались. Ты правильно сказал. Не приближайся ко мне, никогда. И чтоб у большухи я тебя не видела.
Она резко разворачивается, и скрип каблуков долетает до потолка.
Костя не понимает, с чего подруга сделала такие выводы. Как и не понимает, почему чухонских ведьм таскают на допросы, если в тот же день он слышит о промежуточных итогах расследования: виновником взрыва стал одаренный, по камерам не видно, то ли интуит с собой не справился, то ли самодельный артефакт дал сбой, ингредиенты сработали не так и взорвались. «То ли все-таки это было сделано специально», – думает Костя и тогда, кажется, смутно начинает понимать, зачем таскать большуху на допросы.
Зачем этот новый закон Костя тоже быстро понимает. Даже если к гибели бездарей привела оплошность недоучек с ингредиентами, значит они опасны и, конечно, нужны ограничения в использовании магии, какие могут быть вопросы. Если интуит со своей силой не справился, то подавно. Пусть учатся управлять собой, а потом лезут колдовать.
Костя уверен, Лере его выводы ой, как не понравятся. «Не понравились бы», – исправляет себя, проверяя переписку. Последнее сообщение от него: «Ты не думала, что они хоть в чем-то могут быть правы?» так и остается без ответа. Хотя. Красная надпись мелкими буквами кричит, что он в черном списке аккаунта. Вполне себе ответ.
Уже потом от одногруппников Костя узнает, что семья Леры уехала. Даже не знает куда, по какой-то программе притеснения малых народов. И только большуха остается в городе, но это не имеет никакого значения. У Кости на носу аттестация и красный диплом.
***
Костя не помнит эту квартиру такой тихой. Когда большуха болела, здесь были то егеря, то родственники звонила из-за границы, не самый быстрый интернет с перебоями, и вот все орут, будто смогут через тысячи километров докричаться, а еще Лера с ней спорила. Постоянно были голоса, в общем. А теперь тихо, только шум воды из душевой лейки и тиканье бессмертных часов.
Лера не разговаривает с ним ни о бабушке, ни о дальнейших планах. А без них никак. Костя не готов сдаваться. Тем более что за последнюю неделю в городе стало теплее. Улицы, захваченные зимой, все еще пугают гололедом и сугробами, но без бурь и шквального ветра, можно гулять, не рискуя обморозить что-нибудь. А значит, Йомали отступил, хоть на полшага, но отступил и замер, выжидая их реакции. Им нужно действовать, а Лера… Возможно, она права. Возможно, ему надо отстать, дать погоревать, но неужели Костя не знает, чем это закончится.
– Тебе надо чем-нибудь
