Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
– Сейчас на это времени нет. Иначе рискуешь пожертвовать друзьями.
– Отправь меня к ним, пожалуйста, – прикрыв глаза, решается Лера и в следующую секунду оказывается посреди битвы.
Вновь набережная напротив Крестов и чугунные сфинксы стремятся разорвать людей на части. Снова Костя в самом центре кровавой бани. Флешбэки ослепляют, Лера сжимает кулак, край дара врезается в кожу, напоминая, что на этот раз у нее есть кое-что серьезнее домашней самодельной сетки.
Подняв дар богини над головой, он кричит что есть силы, сквозь ветер, стоны и рык:
– Очнитесь хранители города, поднимитесь, проснитесь из долгого сна. Hyviä huondestu9!
Дар вибрирует, нагревается, сквозь ржавчину пробивается красный луч, прорезающий небо. Все замирают и смотрят на нее, даже сфинксы, которые быстрее остальных приходят в себя и, раскидывая егерей, несутся в ее сторону. Лера разворачивается и бежит к памятнику Ахматовой, понимая, что перед ней пустой постамент.
За спиной разносится гулкий бом, словно кто-то в колокол ударил. Ведьма снова оборачивается и не может поверить глазам. Кошачье тело сфинкса изогнувшись дугой бессильно летит в одну сторону, а голова с замершей гримасой удивления в другую. Несгибаемая фигура тонкой женщины осторожно поправляет шаль на плечах и идет ко второму, улепетывающему от нее чудовищу.
Костя подходит к Лере и рывком обнимает.
– А вот это, оно по всему городу работает?
– Надеюсь, блин.
***
Через минут тридцать, наконец-то оторвавшись от телефона, Костя с облегчением выдыхает:
– Не знаю, что это за фокусы, но сработало везде. Откуда говоришь игрушка?
– Богиня дала погонять, – фыркает Лера.
– А что за богиня?
– Да чтоб я знала, – с досадой. – Не смей думать, что администрация загребет эту штуку себе.
– Думаю, что «эта штука» в правильных руках, – улыбается Костя и рукавом рассеченную бровь от крови вытирает. Медик на этот жест тут же реагирует и оказывается рядом.
– Хорошо бы зашить.
Отправив Костю в больничку, Лера возвращается домой. Артем скоро должен приехать или нескоро, черт знает, что взбредет в голову начальству после такой атаки на город. Неизвестность выкручивает суставы, но ведьма не заходит в квартиру. Ждет его, сидя на подоконнике. Курит. Снегопад снова обрушивается на город, превращаясь на горизонте в белую стену. В желтом свете ближайших фонарей она может рассмотреть падающие хлопья, порой летящие и вверх. В кои-то веки снег успокаивает.
Где-то внизу оглушительно хлопает входная дверь. Тяжелые сапоги топают по ступеням приближаясь.
– Ты здесь насмерть замерзнуть решила? – хмурится Долгорукий, а сам обнимает ее, пытаясь согреть.
– Не хотела туда одна заходить.
Лера спускается с подоконника и за руку ведет московского мальчика вверх к запертой до этого момента двери. Внутри промозгло. Чертыхнувшись Артем обходит квартиру комната за комнатой и закрывает окна вместе с форточками.
Лера, не снимая обуви идет в бабушкину спальню. Большуха могла просто потерять сознание, могла отдать слишком много сил, а теперь поспать и оклематься. Лере просто показалось, что произошло необратимое, сейчас зайдет в комнату, а бабушка похрапывает, закутавшись в одеяло. Вот только почему-то очень сложно решиться и таки нажать на ручку, дернуть дверь на себя. Лера с усилием перешагивает порог, зрение, привыкшее к отсутствию света, тут же выхватывает неподвижное тело, лежащее ровно там же, в той же позе, каким его оставил убогий бог. Грудную клетку перехватывает спазмом. Надежда покидает тело с громким всхлипом, оставив дыру в районе ребер.
Глава 14
Проходит неделя, начинается вторая. Йомали больше не поднимает своих чудищ на восстание. Дар, созданный для его поиска, бездушным булыжником лежит в ящике стола и не отзывается. Но и холод никуда не исчезает.
Лера выходит из здания крематория не в силах выносить новые и новые соболезнования и достает из кармана пуховика пачку сигарет. Долгорукий выходит следом. Она не помнит и полчаса за последние восемь суток, чтобы он оставил ее одну. Хочется накричать, попросить, нет, потребовать хотя бы пять минут уединения, но Лера только передергивает плечами и, зажав сигарету губами, прикуривает.
– Ты злишься, – Артем замирает на расстоянии пары шагов, не приближается, не обнимает, будто чувствует, что Лера вот-вот взорвется.
– А у меня нет повода? – цедит ведьма.
– Не знаю, расскажи.
– Если б не этот убогий бог, чертова зима, дурацкий закон, из-за которого Семья уехала… Мы бы не хоронили ее так.
– Кремация – это нормал…
– Это позор, окей? Большуху так не хоронят.
– Обычно – да. Но согласись, на дворе не стандартный август.
– Такой разумный, куда б себя деть…
– Это несправедливо, Валерия.
Лера качает головой и тушит окурок о край урны. Егеря начинают выходить, Костя появляется в дверях. Устраивать сцены при нем нет никакого желания, это помогает запихать рвущийся крик в ту дыру, из которой тот пытается вырваться.
– Ну что? Отвезти вас домой? – Соболь с этой повязкой на голове, да в серой шинели выглядит как солдат, вернувшийся из окопов, но Лера ему об этом не говорит. Наверное, потому, что так и есть в целом. Друг сражался и вернулся.
Она только кивает и берет его под руку, друзья медленно спускаются по ступенькам, потом по аллее, когда Лера наконец-то понимает, что может открыть рот и из него вылетят слова:
– А Долгорукого в отель, ладно?
Костя смотрит сначала на нее, потом куда-то за спину, на Артема, но Лера не оборачивается.
– В отель, так в отель, – выдыхает Костя и открывает машину.
Лера знает это молчание, воцарившееся в машине. Только в прошлый раз оно было между ней и Костей. После фейского испытания и их победы над дурацкими фейскими правилами, как они тогда решили.
***
После злополучного Самайна прошло полгода, наверное. Да, это случилось в начале апреля. Они вовсю готовились к экзаменам, писали курсовые и планировали поездку в Рускеалу летом. А может, еще и в домик на Чудском. Лера там с инициации не была, и Костя все упрашивал посмотреть. Любопытно ведь.
В тот день Соболев все рвался в общежитие. Он простудился, с температурой продолжал ходить на пары, сил хватало разве что на полдня.
– Лер, я пойду, потом договорим. Напиши просто, – шмыгая носом, умоляет Костя.
– Ну нет. Ты заколебал болеть. Я веду тебя к бульбуль, она одним словом егерей вылечивает, чем ты
