Проект "Воскрешение" - Александр Науменко

Косой открыл рот, чтобы рявкнуть на фраера, но звук застрял у него в горле. В этот самый миг первый мертвец, который лежал ничком в воде, шевельнулся.

— Не может быть!

— Это чё за…

Сначала дернулись пальцы правой руки. Они двигались по очереди, словно по ним пробегал электрический ток. Затем рука судорожно согнулась в локте, разрывая тишину звуком рвущихся сухих сухожилий. Голова существа медленно поднялась из воды, лицо повернулось к людям, и глаза распахнулись.

В этих глазах не было зрачков, только сплошная молочно-белая пелена, напоминающая вареный яичный белок. Они смотрели в никуда, но в этом взгляде чувствовалось присутствие иной, чуждой и голодной воли.

Юля закричала. Крик метнулся по подвалу, отразился от стен, вернулся искажённым, нечеловеческим.

Мертвец поднялся одним слитным движением, игнорируя законы физики и человеческой анатомии, будто его подбросило вверх мощной пружиной. Вода стекала по его телу серыми струями, но кожа оставалась мертвенно-гладкой.

Второй урод последовал его примеру. Он перевалился через край контейнера и шлепнулся в жижу, издавая сухой и отчетливый звук щелкающих суставов, которые не двигались долгие десятилетия.

— Гаси их, Кося, гаси! — истошно заорал Хрящ, отступая к выходу.

Косой вскинул автомат. Палец судорожно нажал на спуск, и подвал взорвался невыносимым грохотом. В тесном пространстве звук очередей бил по ушам с силой кувалды, заставляя Олега и Юлю согнуться в три погибели. Вспышки дульного пламени выхватывали из темноты куски бледной плоти, от которой летели во все стороны сухие волокна, похожие на паклю или старую вату. Пули шили мертвеца насквозь, но он даже не замедлился. Он шел вперед, принимая в себя свинец с равнодушием манекена.

Когда патроны в магазине закончились, в наступившей звенящей тишине стало слышно только тяжелое дыхание Косого и хлюпанье воды под ногами приближающейся твари. Хрящ не стал ждать развязки. Зэк развернулся и бросился наутек. Тяжелые ботинки неистово колотили по воде, а топот стремительно удалялся в сторону лестницы.

— Стой, падла, куда ты! — взревел Косой, но было поздно.

Бледное существо совершило невероятный прыжок. Оно буквально взлетело в воздух и обрушилось на зэка, вминая его тело в бетонный пол, ломая ноги, выворачивая из плоти окровавленные кости. Олег увидел, как белые костлявые пальцы вонзились в плечи Косого, как голова монстра наклонилась, и тонкие губы разошлись, демонстрируя огромные желтые зубы. Косой закричал так, как не кричат люди. Этот звук был полон первобытного ужаса и агонии. Он оборвался булькающим хрипом, когда зубы мертвеца сомкнулись на его горле.

Олег схватил жену за руку, рванул вверх, поднимая из воды. Она вскочила, и в этот момент он увидел фонарь, тот, что упал рядом с Косым. Олег метнулся к нему, подхватил, чувствуя, как пальцы его скользят по мокрому корпусу, слыша, как в полуметре от него хрустит и чавкает, и стараясь не смотреть, не видеть, что происходит с Косым, чьи крики перешли в булькающие хрипы.

— Бежим, Юля, бежим! — закричал он, стараясь перекрыть шум борьбы и звуки, доносящиеся с пола.

Они рванули к выходу, но второй мертвец уже перерезал им путь. Он двигался дергаными, рваными толчками. Его голова была наклонена набок, а белые глаза фиксировали каждое движение живых. Олег перехватил фонарь за корпус, превращая его в импровизированную палицу, и нанес мощный удар в область шеи существа. Раздался треск, но монстр лишь качнулся, хватая Олега за предплечья. Сила в его руках оказалась невероятной. Кости мужчины жалобно хрустнули под напором мёртвых пальцев, а из горла вырвался крик боли.

Юля, увидев, что муж в беде, схватила обломок ржавой арматуры, торчащий из стены, и с диким криком вонзила его в грудь мертвеца. Острие вошло с трудом, застряв. Кровь отсутствовала. Это дало им только секунду форы. Существо на мгновение ослабило хватку, и они проскочили мимо.

— Не смотри! — крикнул Олег. — Бежим!

Они рванули к лестнице по широкому коридору, держась за руки, по которой только что спустились. Вода мешала. Она словно превратилась в густой кисель, который тянул их назад к контейнерам. Позади раздавались всплески и странное, механическое щелканье суставов. Третий мертвец, выбравшийся из дальнего ящика, уже склонился над зэком, который продолжал биться в конвульсиях, издавая булькающие звуки.

Добежав до лестницы, они начали карабкаться вверх. Юля, чьё дыхание превратилось в судорожные всхлипы, внезапно оступилась на скользкой бетонной ступеньке. Её нога поехала в сторону, и девушка тяжело рухнула, ударившись коленом о край пролёта. В ту же секунду из темноты внизу метнулась бледная рука. Пальцы, похожие на костяные крючья, сомкнулись на её лодыжке. Женщина закричала, чувствуя, как её с непреодолимой силой тянут обратно в холодную черноту подвала.

— Олег! Он меня держит!

Её голос сорвался на визг, когда она начала сползать вниз по ступеням.

— Помоги!

Олег развернулся, перехватывая фонарь поудобнее, тяжёлый, алюминиевый, с ребристым корпусом, единственное оружие, которое у него было. Свет метнулся по стенам, выхватил из темноты белое лицо, застывшее внизу, и руку, вцепившуюся в ногу Юли.

Он ударил. Со всей силы, целя в голову.

Фонарь встретился с черепом со звуком, который Олег никогда не забудет. Не хруст, не треск. Глухой, плотный удар, как о мешок с мокрым песком. Вибрация отдала в плечо, в позвоночник, чуть не вырвала фонарь из рук. Но мертвец даже не вздрогнул. Он только повернул голову, медленно, с сухим, ломким хрустом шейных позвонков, которые, казалось, не гнулись, а ломались.

Монстр посмотрел на Олега. Белые глаза без зрачков глядели в никуда, но Олег кожей чувствовал этот взгляд. Пустой. Голодный.

Из распахнутого рта твари вырвался звук. Не рык, не хрип, а сухой, шипящий выдох, как из прохудившихся кузнечных мехов. И вместе с этим выдохом на Олега дохнуло запахом, от которого желудок совершил судорожный рывок. Это был не трупный смрад, нет, и даже не сладковатая вонь разложения. Запах оказался чужим, химическим, резким. Так пахнет в лабораториях, где хранят реактивы, какую-нибудь смесь формалина, ацетона и ещё чего-то, едкого, нечеловеческого, въевшегося в эту плоть за десятилетия консервации.

Мужчина задержал дыхание и ударил снова. На этот раз он целил в висок. Фонарь соскользнул, содрал кусок кожи с черепа, и Олег увидел то, чего не должно было быть. Под серой, пергаментной кожей не оказалось ни крови, ни мышц. Только лишь сухая, пористая масса,