Ёко Тавада
Где начинается Европа
© Konkursbuch Verlag Claudia Gehrke, Yoko Tawada. First published in German language: 1. „Das Bad“ (1989, bilingual Japanese-German new edition 2014); 2. „Spiegelbild“ (1997), aus „Aber die Mandarinen müssen heute Abend noch geraubt werden“; 3. „Das Fremde aus der Dose“ (1996, 10. Auflage 2025) aus „Talisman“; 4. „Talisman“ (1996, 10. Auflage 2025) aus „Talisman“; 5. „Rosinenaugen“ (1997), aus „Aber die Mandarinen müssen heute Abend noch geraubt werden“; 6. „Erzähler ohne Seelen“ (1996, 10. Auflage 2025) aus „Talisman“; 7. „Zungentanz“, (2002, 7. Auflage 2024) aus „Überseezungen“; 8. Wo Europa anfängt (1991, Neuausgabe 2014) aus „Wo Europa anfängt und Ein Gast“; 9. Ein Gast (1993, Neuausgabe 2024) aus „Wo Europa anfängt & Ein Gast“; 10. „Eigentlich darf man es niemandem sagen, aber Europa gibt es nicht“ (1996, 10. Auflage 2025) aus „Talisman“; 11. Transsibirische Rosen (2016, 3. Auflage 2025) aus „akzentfrei“; 12. An der Spree (2007, 4. Auflage 2025) aus „Sprachpolizei und Spielpolyglotte“
© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2026
Отражение
Жил-был монах, который увидел в пруду отражение луны и прыгнул в воду, чтобы его обнять. Пруд находился на опушке небольшого леса. На другом краю леса стоял храм. От храма к пруду вела узкая дорога. Монах вставал в пять утра, наводил порядок в храме, изучал священные писания, а после обеда работал в саду. Там он выращивал овощи и злаки, ими и питался. По вечерам продолжал изучать писания. Случалось, засиживался допоздна и засыпал за столом.
Наступила ночь полной луны. Монах уснул за чтением молитвенника. В глубоком сне он шел к пруду через лес.
Монах идет вдоль берега пруда и видит в воде луну.
Он видит ее с закрытыми глазами, потому что спит.
От ви́дения он не пробуждается.
Пробуждение ему в ви́дении не поможет.
Он прыгает в воду.
И?
Он захлебывается[1].
Он хлебает.
Хлебает воду. Хлебает луну.
Он хотел обнять луну. Но он ее уже выхлебал.
И захлебнулся.
Кто вы?
Я люблю читать и гуляю по ночам, когда не могу уснуть.
На прогулке всегда вижу то, о чем недавно читала.
Прочитанное виднеется в воде.
Прочитанное виднеется на небе.
Монах не сразу прыгает в воду.
Он смотрит налево, а затем направо.
Он смотрит вверх и понимает, что на небе нет луны.
Что-что?
Луна как таковая не существует. Есть лишь ее
отражение в воде.
Может, ее просто не видно.
Способность видеть мало что значит.
Может, луны только сегодня нет на месте?
Она еще ни разу не была на месте.
Но почему же тогда монах видит отражение луны в воде?
Отражение вчерашнее.
Или луна вчерашняя.
Вчерашнюю луну нельзя увидеть.
Луна, которую никто не видит, вчерашняя.
Она находится в неверном[2] времени.
Всё, что живет в неверном времени, видится неверным.
Монах видит неверным взглядом.
Нет, это луна появляется в неверный момент.
Настоящая луна в неверный момент тоже бывает
неверной.
Это неверная луна, которую никто не видит.
То, чего никто не видит, не может быть неверным.
Монах даже не замечает, что видит неверную луну.
Луна не знает, что ее видят как неверную.
Это всего лишь отражение.
Отражение неверным не бывает.
Это не отражение, это водяная луна.
Монах видит луну, состоящую из воды. Эта луна
жидкая, но не поверхностная.
Она поверхностная, лишь когда ее видят.
Она перестает быть поверхностной, когда к ней
прикасаются.
Рука, прикоснувшаяся к луне, становится влажной.
День спустя в газете сообщают о самоубийстве монаха. Многие в деревне удивляются, ведь монахи редко умирают подобным образом.
Монах прыгает в жидкое, чтобы это жидкое обнять.
Он не захлебывается. Он крепко держится
за водяную луну.
Его руки становятся влажными.
Для плавающего взгляда нет ничего тверже воды.
Для воды нет ничего тверже человеческого взгляда.
Монах видит воду с закрытыми глазами.
Он не плывет. Он садится на воду.
Он ложится на воду. Он не знает, где небо, а где земля.
Тот, кто может забыть небо, не тонет.
Кто вы?
Я слишком много говорю и пишу слишком мало.
Тот, кто сидит на воде, говорит много.
Вода несет все разговоры.
Тот, кто лежит на воде, больше не говорит.
Кто вы?
Я слишком часто плаваю и говорю слишком редко.
Деревенская девочка идет на пруд. Мать рассказала ей, что там умер монах. День был спокойный. Небо темнело, воздух становился прохладным. И тут налетел ветер и всколыхнул поверхность воды.
Девочка услышала шум из воды.
Что вы сейчас слышите?
Я слышу шум воды.
Шум воды всегда несет в себе свет.
Да будет свет! И стал шум.
Светло.
Сейчас вам лучше видно?
Нет, тут слишком громко. Поэтому плохо видно.
Во сне слышно лишь благодаря слуху.
Что вы видите сейчас?
Я слышу шум воды.
В ночном пейзаже моет руки монах.
Потому что руки его слишком чисты. Он смывает
с них чистоту.
Он моет руки ветром.
А ветер принимает образ волны.
Волна достигает монаха, и он промокает.
Монах так и не раздевается.
Он так и не показывается обнаженным.
В облачении он сидит на воде.
Складки облачения становятся волнами.
Девочка хотела найти облачение мертвого монаха. Если мертвеца действительно нашли обнаженным, значит, его облачение лежит где-то у пруда. Спустя время стемнело. Девочка искала облачение и не нашла. В разочаровании она села и уставилась на воду. Там что-то светилось: то была книга.
Монах так и не раздевается.
Он так и не расстается с облачением.
Он расстается лишь с молитвенником.
Он кидает книгу в пруд.
И та тонет в воде.
Вода холодная.
Но книга не захлебывается. Писания могут дышать
без воздуха.
Книга лежит под водой.
Монаху больше нечего читать. Теперь у него
достаточно времени, чтобы захлебнуться.
Плавать
