Проект "Воскрешение" - Александр Науменко

пайку.

Он обернулся и грубо кивнул Юле, которая застыла у самого входа в комнату.

— Эй, училка, шевели поршнями, — приказал он, не скрывая угрозы в голосе. — Иди сюда и читай, чего тут эти фрицы понаписали.

Юля не шевелилась. Она смотрела на эти серые ящики с таким выражением, будто видела перед собой открытые могилы. Олег почувствовал, как её рука в его ладони вновь стала влажной от пота, и он мягко, почти невесомо тронул её за локоть, пытаясь передать хоть каплю уверенности.

— Юля, надо посмотреть, — тихо прошептал он, понимая, что зэки не отстанут.

Они вошли в помещение вместе, чувствуя, как вода становится глубже и достигает щиколоток. Холод подвальной жижи мгновенно прошил ботинки, обжигая кожу и заставляя мышцы ног судорожно сокращаться. Юля медленно приблизилась к контейнеру. Дыхание стало прерывистым и шумным в этой гробовой тишине. Она наклонилась к табличке.

Женщина читала молча. Глаза быстро бегали по строчкам, а лицо постепенно менялось, становясь из бледного землисто-серым. Она застыла, превратившись в одну из статуй этого подземелья, и только мелкая дрожь в руках выдавала её ужас.

— Ну чего заглохла, курица, — нетерпеливо буркнул Косой, переминаясь с ноги на ногу. — Кончай ботву гнуть, говори, что там.

— Achtung, — прочитала женщина вслух. — Biologisches Material. Höchste Gefahrenstufe.

— Да понашенски, дура, по простому!

— Внимание. Биологический материал. Высший уровень опасности.

Она сделала паузу, сглатывая сухой ком в горле, и перевела взгляд на вторую табличку, расположенную чуть ниже первой.

— Projekt Auferstehung. Charge sieben. Nicht öffnen ohne Sondergenehmigung der Abteilung Zwölf. Проект Воскрешение. Партия семь. Не открывать без особого разрешения двенадцатого отдела.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была настолько плотной, что казалось, её можно потрогать руками. Только звук капающей где-то вдалеке воды нарушал это оцепенение.

— Чего еще за воскрешение, — переспросил Хрящ, подозрительно оглядывая ряды контейнеров. — Зомбаков, что ли, штамповали.

— Это биологическое оружие, — начала медленно отступать Юля, не сводя глаз с металла. — Скорее всего, это секретные разработки нацистов, которые наши вывезли после войны. Или трофеи, которые решили спрятать подальше от людских глаз.

— Так это ж наше теперь, трофейное, — осклабился Косой, обнажая зубы. — Наши у фрицев хабар отжали и в эту дыру засунули, чтоб никто не пронюхал. Наверняка тут какая-то химия забористая, от которой враги сразу ласты склеивают.

— Похоже, про это место просто забыли, — неуверенно кивнула Юля.

Хрящ, чье любопытство всегда перевешивало осторожность, подошел к одному из контейнеров вплотную. Он потрогал холодный металл, потом несколько раз постучал по нему костяшками пальцев, извлекая густой и плотный звук, свидетельствовавший о том, что внутри нет пустоты.

— Слышь, Кося, да тут всё давно в прах превратилось, — уверенно заявил он, поворачиваясь к напарнику. — Семьдесят лет в этой сырости, никакой микроб не выдюжит. Тут небось одни помои остались, да и те в труху рассыпались. Чему тут живому быть, когда кругом одна плесень да тухляк.

— Не смейте это трогать, — сорвалась на крик Юля, и её голос эхом заметался между бетонными колоннами. — Там написано про высший уровень опасности. Это значит, что внутри смерть в чистом виде, понимаете вы, дубины. Если это вырвется наружу, нам конец.

— Да ладно тебе, училка, не кипишуй и не порти масть, — отмахнулся Хрящ, и в его глазах вспыхнул злой огонек превосходства. — Тут всё давно сдохло, мамой клянусь.

Он резко развернулся и со всей силы пнул крайний контейнер, который стоял чуть наискосок, подпирая соседний ящик.

— Не делай так, — предупредил его Косой.

— Что не делать?

— Не трогай.

— Почему?

— Потому.

— Да ладно. Говорю тебе, там труха внутри. Сам подумай.

Он вновь ударил ногой в бок. Тяжелый и невероятно гулкий удар сотряс воздух, заставив Олега вздрогнуть. Контейнер, лишившийся устойчивости, медленно качнулся, словно огромный маятник, набрал амплитуду и с грохотом повалился на своего соседа.

Началась цепная реакция, которую уже невозможно было остановить. Металлические саркофаги падали один за другим, оглашая подвал страшным скрежетом и лязгом, который впивался в мозг. Вода взметнулась высокими черными волнами, обливая людей с ног до головы. Брызги летели в лица, смешиваясь с грязью и вековой пылью. Когда последний контейнер затих, эхо еще долго металось по углам, затихая и превращаясь в зловещий шепот.

— Слышь, ты чё сделал! Грохот такой, небось и в Москве слышали!

— Да всё нормально, Кося. Никто и ничего. Здесь же тайга.

Четыре контейнера лежали на боку в лужах черной жижи. Три из них выдержали удар, сохранив герметичность, но четвертый, ударившись о выступ бетонного пола, раскрылся. Тяжелая створка отлетела в сторону, лязгнув о стену, и из темного нутра, медленно и неотвратимо, как перестоявшее тесто из формы, вывалилось нечто.

Это оказалось человеческое тело. Оно было абсолютно голым и бледным до синевы, а кожа была натянута на выступающие ребра так плотно, что напоминала пергамент на скелете. У существа не было ни волос, ни ресниц, ни бровей. Только голая восковая плоть. Лицо выглядело плоской маской с глубоко запавшими глазницами и тонкими губами, которые слиплись в одну бескровную линию. Длинные желтоватые ногти на руках были загнуты внутрь, напоминая когти хищной птицы. Тело замерло в воде, выглядя как жуткий музейный экспонат, который подвергли глубокой химической консервации.

«Или ка к восковая фигура», — почему-то пришло сравнение в голову Олега.

В этот момент из второго треснувшего контейнера выскользнуло еще одно тело. Оно оказалось крупнее и массивнее первого, с широкими плечами и изуродованным лицом, на котором полностью отсутствовал нос. Юля в ужасе отпрянула назад, врезаясь спиной в мужа, который инстинктивно обхватил её за плечи, чувствуя, как его собственные руки бьет крупная дрожь.

Косой стоял неподвижно. Его фонарь дрожал в руке, выхватывая из тьмы то скрюченные пальцы мертвецов, то их белые торчащие ребра.

— Это еще что за мертвяки такие, — выдохнул Хрящ, и его голос утратил всякую уверенность, превратившись в испуганный шепот.

— Это подопытные, — прошептала Юля, прижимаясь к мужу. — Проект Воскрешение.

— Надо уходить, — сорвался голос Олега. — Сейчас же. Валим отсюда, пока не