Ведьма - Василиса Мельницкая
— Так вы поэтому… не женились на Алевтине Генриховне? — спросила я, едва выговаривая слова.
Во рту пересохло. Почему никто не сказал, что мне нельзя выходить замуж за Саву?
— Ты наблюдательная, — заметил Тимофей Иванович.
— Я эспер, — напомнила я.
— Вот именно. И чего ты так испугалась? На эсперов это правило не распространяется.
— Но я и ведьма! А вы, между прочим, тоже эспер. Так отчего не женились⁈
— Лея не захотела рисковать мной. Она-то обычная ведьма, — пояснил он. — Вышла замуж за барона Кукушкина. И развелась с ним, едва забеременела. Так многие делают.
— Так это способ избавиться от проклятия? — обрадовалась я. — Потом можно выйти замуж за любимого?
— Если первый муж умрет, то да. Яра, в твоем мире такого проклятия не было?
— В моем… мире? — переспросила я.
Тимофей Иванович не испытывал радости разоблачения, не издевался, не хотел уличить в чем-то преступном. Он просто знал.
Знал о том, что я из другого мира.
И что теперь делать?
— Мара, — подсказал он. — Не хочу мучить тебя угадайкой. Я и сам… нездешний. Давно?
— В детстве, — выдохнула я.
Притворяться нет смысла. Тимофей Иванович ощущает меня так же хорошо, как и я его. И даже стало как-то легче.
— После казни Морозова его дочь исчезла… Тогда?
— Да, во время пожара в детском доме.
— Я никому не скажу, — пообещал Тимофей Иванович. — Обо мне никто не знает. Ты первая, кому я открылся. Потому что понял, что мы похожи.
— Из-за Мары?
— Боги не показываются смертным без веской причины. Ты была взрослее? Там, в своем мире? И ты была ведьмой?
— Да, знания оттуда, — подтвердила я. — Там я была вне закона, и меня казнили за ведовство. А… вы как сюда попали?
— Как-нибудь расскажу. — Он уклонился от ответа. — Но примерно так же. Стал не нужен там, пригодился здесь. Так вам удалось что-нибудь узнать у мертвеца?
— Только то, что его убила я, — призналась я нехотя. — Полагаю, меня использовали. И я как-то этого не заметила. Будем проверять.
— А чего испугалась?
— Не чего, а кого. Александр Иванович шкуру с меня спустит, когда узнает, что я нарушила приказ. И не только с меня. Ему придется рассказать… о допросе.
— А, Шереметев… Примерно так же шкуру спустит, как я? — усмехнулся Тимофей Иванович. — Хотелось, конечно. Но больше я был рад, что вы живы остались. Есть соображения, куда мертвец делся?
— Никаких, — честно ответила я. — Мы его с собой не забирали.
— Вот и мне любопытно… Яра, а куда Мишка свой мотоцикл дел? Неужели продал?
Резкой смене темы разговора я удивилась сильнее, чем разоблачению.
— В Петербурге оставил, — ответила я. — Он его не продал, даже когда без денег остался. Сюда решил не везти, взял машину в аренду. — И тут меня осенило, тоже не в тему. — А как же Глаша? Разве она не знает о проклятии ведьм?
— Поговори с ней об этом. Вы же подруги.
Незаметно, за разговором, мы вышли из леса к поселку. Тимофей Иванович сразу же попрощался и велел мне возвращаться.
— Если буду нужен, ты знаешь, где меня найти, — сказал он.
— Не заставите дать слово, чтобы к мертвым больше не совались? — спросила я.
— Зачем? — улыбнулся он. — Вы же не дураки. Один раз всякий может ошибиться.
Он потрепал за уши Карамельку, устроившуюся на моем плече, и быстрым шагом отправился к дому баронессы.
Дела-а-а…
И ведь не скажешь, что ведьмак появился, как черт из табакерки. Я сама его искала. Вот ведь… повороты судьбы…
За год учебы в академии я привыкла, что для эсперов нет запретных тем. Но стоило стать ведьмой, так сплошные открытия! Пожалуй, я даже рада, что меня заставили приехать в Кисловодск.
И эсперы, и ведьмы состоят на коронной службе. И ведьмаки тоже, хоть и неофициально. И те, и другие обладают достаточной силой, чтобы бороться за власть. И те, и другие присягают императору. Логично, что и у эсперов, и у ведьм есть свои секреты.
Похоже, Глафира не знала о ведьмином проклятии. А Мишка, наоборот, прекрасно знал. И я не уверена, что моему будущему мужу не грозит несчастье. Все же я больше ведьма, чем эспер. Ведьмой я родилась, а дар эспера — заимствованный. И как теперь объяснить Саве, что замуж за него я не выйду⁈
По сравнению с этой новостью признание Тимофея Ивановича — не то, о чем следовало волноваться. Откровенно говоря, и о Саве не следовало переживать. Завтра Матвея переведут в столичную тюрьму. Тело Павла исчезло. И хорошо, если я как-то замешана в его убийстве, как чудовищно это не звучало бы. Потому что тогда Матвея выпустят, а меня оправдают, я не убивала Павла осознанно и намеренно. Но если это все же не я? У нас больше никаких зацепок!
Оставалось надеяться, что Александру Ивановичу повезло больше, чем нам. Надо быстрее возвращаться в город.
Я устроилась на крылечке, к огромному удовольствию Карамельки. Она тут же развалилась на моих коленях, подставляя живот, мол, чеши. Чем я и занималась, обдумывая, как переварить все, что на нас свалилось, и не сойти с ума.
Ждала недолго, вскоре Глафира привела парней к избе.
— Тут красиво, но как-нибудь потом осмотрюсь, — сказал Ваня. — Не то настроение. Нам же возвращаться пора.
— Для отвода глаз походили, — кивнула Глафира. — Еле-еле от девчонок отвязались.
— Поедем на моей машине, — заявил Мишка. — Я потом твою отсюда заберу.
— Я могу сесть за руль, — предложил Венечка. — Я в порядке.
Я слушала их, а на душе скребли кошки. Совсем как у каждого из друзей. Они не ссорились друг с другом. Каждый думал о чем-то своем, невеселом. И с каждым мне нужно поговорить, причем наедине.
Отчего-то появилось ощущение, что мы что-то делаем не так. Интуиция? Предчувствие?
Машину я доверила Венечке. Глафира осталась с нами, а Ваня пересел к Мишке, «чтобы ему скучно не было».
— Между прочим, я материал для анализа добыла, — сказала Глафира. — Хотела чашку взять, из
