Ведьма - Василиса Мельницкая
— Простите, Алевтина Генриховна, — сказала я вслух.
— Будьте осторожны. — Баронесса встала из-за стола. — Это всех касается. Глафира, проводи меня. Яра, дождись Тимофея Ивановича.
Ваня и Веня занялись уборкой. Я уставилась в одну точку, пытаясь осмыслить то, что ускользало от понимания.
Верховная Ведьма на моей стороне? Почему? Это особенно непонятно, если князь Разумовский — ее внук. Даже если они не родственники, ее желание помочь… странное. Ведьмы как-то были замешаны в деле Морозова? Или интерес Алевтины Генриховны исключительно во мне, как в сильной ведьме? Или же, что гораздо логичнее, игра идет на высоком уровне. Государственном?
Хотелось со всей силы врезать кулаком… да хоть по столешнице. Она крепкая, деревянная. Выдержит. А боль хоть немного прочистит мозги. Одни вопросы! Как же мне надоело задавать вопросы и не находить на них ответы!
— Веня, — произнесла я строго. — Мне нужна твоя помощь.
Он поставил на полку горшок с медом и повернулся ко мне.
— Расскажи мне об императоре, — попросила я. — Неофициальную, так сказать, версию. Сплетни и слухи. И об императрице.
— Сейчас? — уточнил Венечка.
— Нет, попозже, — вздохнула я. — Сейчас, пожалуй, не время. На обратном пути. А еще я совсем не интересовалась политикой. Не той, что в новостях, а…
— Сплетни, слухи, подковерные игрища, — кивнул он. — Могу облегчить тебе задачу. Я интересовался… всем этим. И определенные выводы сделал.
— Да, только делится ими не хотел, — напомнила я.
— Яра, кто старое помянет, тому глаз вон, — сказал Венечка.
— А кто забудет, тому оба, — хмыкнул Ваня.
Венечку возмутили эти слова. Все же Ваня младше, и его вмешательство, и правда, было бестактным. Сделать брату замечание я не успела, вернулись Мишка с Тимофеем Ивановичем, а следом за ними — и Глафира.
— Погуляйте где-нибудь полчасика, — велел Тимофей Иванович. — А ты, Яра, останься.
Никто и не подумал возражать.
— Пойдем, проводишь меня, — сказал Тимофей Иванович, — по дороге и поговорим.
— И вас ведьмина тропа не пропускает? — восхитилась я.
— Да я ж вроде мужчина, хоть и ведьмак, — хохотнул он. — Нет, милая девочка, из этого правила не может быть исключений.
Карамельку я взяла с собой. Она объелась меда, ее клонило в сон, но я заметила, что химера набирает вес. Вот пусть и разомнется после сытного обеда.
— О чем вы хотели поговорить? — спросила я вежливо, так как Тимофей Иванович молчал.
— Ты ни о чем не хочешь спросить? — задал он встречный вопрос.
— Мм… Нет, — ответила я. — То есть, хочу, но еще не время. Я еще не разобралась…
Я запнулась, не зная, как продолжить.
— Стоит ли мне доверять? — подсказал Тимофей Иванович. — Особенно после того, что я не смолчал о ваших поисках.
— Вы промолчали, — возразила я. — Не Алевтине Генриховне вы должны были доложить об этом.
— И ей тоже. Но не только, твоя правда.
— Кое о чем спрошу, — решилась я. — Эти ваши… карты судьбы… Их, случайно, не мой дедушка составлял? Он у вас прячется?
Тимофей Иванович крякнул и остановился. Уставился на меня… в восхищении.
А вот и ниточка. За нее и потяну. Аккуратно, чтобы не оборвалась.
Глава 40
— Вы давно знакомы? — спросила я, прерывая затянувшееся молчание.
Мне было неловко из-за того, что Тимофей Иванович так радовался моей сообразительности. Я ткнула пальцем наугад, предположив, что карты судьбы — байка, придуманная ведьмаком. Я о многом не знала, но предсказание будущего — не та информация, что можно утаить от эспера. Дальше — проще. Дедушка скрывается не где-нибудь, а в Кисловодске. Не слишком ли много линий сходятся тут в одну точку?
— С академии, — ответил Тимофей Иванович. — Однокашник мой.
Он не сказал, где они вместе учились, но я вновь проявила чудеса сообразительности.
— Вы эспер⁈
— Тебя это удивляет? — хмыкнул он. — Для ведьмака такое не редкость. Понимаешь теперь, почему мы вне закона?
— Пожалуй, — согласилась я. — Вас как бы нет… официально. Но…
— Людям так спокойнее. Есть соглашение с властью. Признавать ведьмаков опасно, но уничтожить всех — еще опаснее. Вот нас и терпят. При условии, что мы не тревожим мертвых.
— Вы — страшное оружие империи, — сказала я. — И оружие тайное.
— Условно тайное, — поправил меня Тимофей Иванович. — В целом, ты права. Если неприятелю придет в голову натравить на империю армию мертвецов, никто ее, кроме нас, не остановит. Так что… терпят.
Я поежилась, вспоминая ночное приключение.
— Так у Мишки… еще есть шанс, — заключила я.
— Если захочет, то есть. — Тимофей Иванович взял меня под локоть, увлекая вперед. — Но навряд ли.
— Это потому, что он мертвецов боится?
— Ты думаешь, я их не боюсь? — хохотнул он. — Нет, милая моя. В Михаиле много жизни. Одиночество не для него.
— Разве все ведьмаки живут одни? — усомнилась я.
У Кощея, к примеру, есть дочь.
— Если ты о Глафире, то дед-ведьмак — брат ее родного деда. На нас проклятие ведьм распространяется. Так что лучше уж одному, чем так.
— Как — так? — мрачно поинтересовалась я.
Опять я чего-то не знаю!
— Это называют проклятием, но суть другая. Скорее, это закон природы. Сила, что нам дана, суть от мира. А миру нужно равновесие. Чем больше силы, чем чаще ей пользуешься, тем меньше житейских радостей отпущено. Тут нет закона, нет единой формулы, и исключения бывают.
Тимофей Иванович говорил спокойно, размеренно, будто лекцию читал, но я не улавливала смысла.
— Мир забирает у ведьмы кое-что ценное. Мужа или ребенка, — продолжил он. — Поэтому многие не заводят семью. Ведьмы предпочитают родить ребенка без мужа. Отводят так беду от кровиночки. Ведьмаки вовсе не женятся.
И почему я узнаю об этом только сейчас! Сколько же еще тайн хранит этот мир?
Я лихорадочно вспоминала знакомых ведьм. Мишкина мать в разводе. Отца Венечки нет в живых. О родителях Глафиры я толком ничего не знаю. Может, у нее давно отчим, а не отец? Сын Николая Петровича и Ларисы Васильевны погиб.
