Алла Белолипецкая
Убийство в лесной сторожке
1
Обнаруженная ими записка состояла всего из двух слов. Даже не из двух – из полутора. Да и запиской в полном смысле слова трудно было это назвать. Надпись пятнала дощатую стену – сделанная синевато-зеленым веществом, похожим на смесь бирюзовой масляной краски и перемолотой в кашу травы. Однако это была кровь.
– Ну и ну, – только и смогла выговорить Галина; она первая увидела и саму надпись, и того, кто её сделал. – Ну и ну…
Остальные трое, кому это зрелище открылось – двое мужчин и одна женщина – лишь молча взирали на стену кухни старого бревенчатого дома.
Дом этот, притулившийся на поляне посреди леса в девяти километрах от районного городка Живогорска, все они называли не иначе как «сторожка». Здесь они решили провести уик-энд в конце сентября – быть может, последние теплые дни в году. И еще утром их обитало в сторожке пятеро. Двоюродные братья Алексей и Артем, которым лесной домик принадлежал, привезли с собой спутниц: Артем – свою жену Оксану, Алексей – подругу Галину. И эти-то четверо сейчас были в порядке! А вот пятый обитатель сторожки висел, пригвожденный к кухонной стене старинной чугунной кочергой, которая проткнула его примерно в области солнечного сплетения. Деревянная рукоять кочерги отвалилась давным-давно – на её месте остался только тонкий расплющенный конец. Он-то и вонзился в дощатую стену кухни.
Четверо людей взирали на убитого с таким выражением, словно ждали, что вот сейчас он спрыгнет со стены и со своим привычным шуршащим смешком воскликнет: «Отменно я пошутил!» Но, конечно, ниоткуда он не спрыгнул и ничего не воскликнул.
Нарушить молчание долго не решался никто. Так что снова заговорила Галя – кивнула на иссиня-зеленые буквы.
– Как думаете, что это означает?
На человечка, висевшего на стене, она старалась не глядеть, хотя в жизни навидалась всякого: в свои двадцать восемь уже почти десять лет она проработала медсестрой в Живогорской районной больнице.
– А ты сама читать разучилась? – зло спросил Артем.
Он тоже много чего повидал – был корреспондентом отдела происшествий местного телеканала. Но с убитым он водил знакомство куда дольше Гали: уже, наверное, лет тридцать – с учетом того, что самому Артему недавно исполнилось тридцать четыре. И случившееся явно потрясло его сильнее.
– Не говори с Галей в таком тоне! – возмутился Алексей.
Про себя он считал двоюродного брата, который был на два года младше его самого, бесполезным фанфароном. Сам-то он не репортажи для ящика снимал – делал серьезное дело: являлся директором завода по производству бутилированной питьевой воды «Живые горы». И, не удержавшись, Алексей прибавил:
– Если ты тут самый умный, тогда и объясни нам смысл этой надписи! Или, может, ты сам её и сделал?
– Я?! – возмутился Артем. – Хочешь сказать, что я убил его?
– Замолчите оба! – вмешалась красавица Оксана, которая к своим тридцати пяти годам успела уже и сделать, и завершить карьеру фотомодели. – Только вашей ссоры нам сейчас и не хватало. Ясно, что нас не было дома, когда всё случилось. Да и кому из нас могла понадобиться смерть Ерофея? Мне? Гале? Или вам с Артемом?
– Может, и никому, – пожал могучими плечами рослый и ширококостный Алексей. – Однако алиби у нас у всех сомнительное. Ведь мы ходили по лесу поврозь, когда опята искали. И друг дружку не видели.
– Погодите, погодите! – Галя попыталась вернуться к интересовавшему её вопросу. – Но что же всё-таки это значит? – И она провела пальцем с коротко остриженным ногтем по уже засохшим буквам на стене.
– Не исключено, – сказала Оксана, – что эта надпись – просто бред умирающего. Или хуже того – ложный след, по которому нас решил пустить убийца. Может, это вовсе и не Ерофей писал.
– Да нет. – Алексей встал спиной к стене – почти вплотную к проткнутому кочергой телу. – Судя по расположению букв, писал Ерофей. Или уж убийца был очень большой ловкач.
– Вряд ли это написал убийца, – согласилась с ним Галя. – Он ведь понимал, что кто-то из нас может прийти сюда в любой момент. Не стал бы он так рисковать, я думаю. Но что Ерофей имел в виду?
– Да, надпись, прямо скажем, странноватая, – проговорила Оксана. – «Найдите кош…» И после «ш» – закорючка и обрыв.
– «Найдите кошелек»? – предположил Артем. – Может, убийца обокрал его, перед тем как убить?
– Ерунда, – мотнула головой Оксана. – Кто-нибудь хоть раз видел кошелек у Ерофея? Скорее уж, – она кивнула на вертевшуюся у их ног трехцветную Мурку, – «найдите кошку».
– Ну, ты придумала, – хохотнул Алексей. – Детектив Нэнси Дрю… Что же её искать – кошку-то? Она здесь и никуда убегать не собирается. Где еще её так станут кормить?
Мурка была кошка арендованной. У неё имелся свой постоянный дом в селе возле леса. Но Артем договорился с её хозяйкой, и они каждое лето брали трехцветку во временное пользование: привозили её в сторожку и оставляли на щедром попечении Ерофея, чтобы она отваживала мышей.
– Ну, тогда, – сказала Оксана, – тут что-нибудь мелодраматическое. Ерофей, по-моему, был очень склонен к мелодраме. Может, он хотел написать что-то вроде «найдите кошмарного убийцу».
– А по-моему, – Артем глянул на жену с неприязнью, – у кого-то кошмарно съехала крыша. Шуточки она отпускает… Наш друг, между прочим, убит – если ты не заметила.
– Я заметила, – сказала Оксана уже без улыбки. – И, раз уж дело у нас нешуточное, то, может быть, ты вызовешь полицию? И пусть она разбирается, кто нашего друга укокошил.
– А, может, и правда – вызовем полицию? – поддержала её Галя.
– Угу, – кивнул Артем. – Давайте вызовем, что ж не вызвать. Только кто будет господам полицейским объяснять, почему у нас в
