Проект "Воскрешение" - Александр Науменко

Кима опустел. Он судорожно перезарядил, дёрнув затвор, и в эту секунду тишины, в эту крошечную паузу между очередями, из-за спины раздался другой звук. Хруст. Мокрый, отчётливый хруст, как ломается толстая ветка.

Сергеев обернулся, и луч его фонаря выхватил второе существо. Оно стояло в трёх метрах от них, возле дверного проёма помещения с контейнерами, откуда они только что вышли. Крупнее первого, с широкими плечами и почерневшим от пожара лицом. Оно вышло из бокового коридора, того самого, откуда доносились шаги, и теперь стояло между ними и единственным альтернативным путём, отрезая отступление.

— Командный пункт! — закричал Сергеев. — Два контакта! Повторяю, два контакта! Огнестрельное оружие неэффективно! Нас зажали!

Голос Латыпова в наушниках, срывающийся, резкий:

— Группа «Подвал», пробивайтесь к выходу! Любой ценой!

Второе существо двинулось вперёд. Его шаги были быстрее, увереннее, и Сергеев увидел, как мышцы на его ногах, сухие, волокнистые, перекатываются под бледной кожей. Оно не шло, а надвигалось, заполняя собой узкий коридор, и от него исходил тот же запах, химический, формалиновый, забивающий фильтры респиратора.

— Прорываемся вперёд! — скомандовал Сергеев. — Ким, Волков, на первого! Я прикрываю тыл!

Ким и Волков развернулись к лестнице, к первому существу, которое уже преодолело половину расстояния до них. Очереди, снова очереди, и пули снова входили в мёртвую плоть, и снова не причиняли вреда, который мог бы остановить это движение.

А потом первый монстр прыгнул. Расстояние между ним и бойцами составляло не менее четырёх метров, и тварь преодолела его одним слитным, невозможным прыжком, оттолкнувшись ногами от мокрого бетона. Она обрушилась на Волкова сверху, как хищная птица. Когтистые пальцы вцепились в плечи, прорывая ткань комбинезона, и Волков дико закричал. Кровь брызнула на стены.

Крик его, усиленный рацией, ударил по ушам всех, кто слушал, наверху, в командной палатке, и у периметра, и в вертолётах. Крик живого, сильного, тренированного мужчины, который внезапно оказался беспомощным, как ребёнок, в хватке чего-то, что не должно существовать.

Ким бросился на помощь, пытаясь оттащить существо от товарища, и его руки сомкнулись на скользкой, холодной коже монстра. Но второе существо уже было рядом. Оно двигалось бесшумно, и Сергеев, развернувшийся, чтобы стрелять, не успел.

Всё произошло в две секунды. Длинная рука второго монстра метнулась вперёд, и когтистые пальцы сомкнулись на шлеме Кима. Рывок. Хруст. Шлем слетел вместе с головой, камера оборвалась, и экран в командной палатке, транслировавший картинку с камеры Кима, мигнул и погас.

В наушниках стало очень тихо. Потом, крики. Нечеловеческие, рваные, захлёбывающиеся. Хруст костей, мокрый, многократный, как будто ломали пучок толстых прутьев. Бульканье. Свист воздуха из раздавленной грудной клетки.

— Группа «Подвал»! — кричал Латыпов в микрофон, побелевшими пальцами вцепившись в край стола. — Сергеев, доложите! Сергеев!

Ответа не было. Только звуки. Чавканье, хруст, шорох. Потом, голос Сергеева, тихий, почти спокойный, с тем страшным спокойствием, которое приходит к человеку, осознавшему, что выхода нет.

— Командный пункт. Волков и Ким погибли. Я ранен. Они… Они… Хлопок. Удар. Звук падающего тела.

— Сергеев… Треск. Хруст. Визг металла, как будто ломают рацию. И тишина.

Латыпов стоял над столом, упираясь ладонями в карту. Лицо его было белым. Костяшки пальцев побелели ещё сильнее. Дроздов находился рядом, и в его глазах, которые видели многое за тридцать лет службы, было выражение, которое Латыпов раньше не видел и никогда не хотел бы увидеть снова.

На экранах мониторов мерцали три сигнала биометрических датчиков, вшитых в комбинезоны бойцов. Один за другим они переключились с зелёного на красный.

— Все три, — произнёс оператор связи, молодой сержант с посеревшим лицом. — Все три сигнала потеряны.

Дроздов стянул кепку, провёл рукой по лицу и голове. Потом надел снова. Повернулся к Латыпову.

— Поднимай всех. Полная боеготовность. Периметр стянуть. Оцепить вход в подвал.

— Товарищ полковник, что мы… — Они выйдут, Тимур. Им нечего делать в подвале. Там пусто. Они выйдут за нами.

Латыпов открыл рот, закрыл. Потом кивнул и выбежал из палатки.

Оцепление заняло четыре минуты. Двенадцать бойцов заняли позиции полукругом вокруг расчищенного входа в подвал, за импровизированными укрытиями из мешков с песком и обломков бетона. Оружие направлено на чёрный зев дверного проёма. Солнце, клонившееся к верхушкам деревьев, бросало косые лучи на закопчённые стены, и тени от стволов елей ложились на бетонную площадку длинными полосами.

Ожидание было невыносимым. Бойцы, тренированные, дисциплинированные, привыкшие к боевым ситуациям, чувствовали, как по спинам, несмотря на жар догорающих руин, бежит ледяной пот. Они слышали через открытый канал связи те звуки, которые раздавались в подвале перед тем, как сигналы погасли, и каждый из них понимал, что то, с чем им предстоит столкнуться, не похоже ни на что из их опыта ранее.

Дроздов стоял за линией оцепления, сложив руки за спиной. Его лицо приобрело выражение неподвижности, и только желваки перекатывались под кожей скул, выдавая внутреннее напряжение.

Латыпов подошёл к нему, держа рацию.

— Товарищ полковник, я запросил поддержку из Красноярска. Вторая группа будет через два часа.

— Через два часа может быть поздно.

— У нас есть термобарические заряды. Три штуки, в грузовом отсеке второго вертолёта. Штатный боекомплект для зачистки укреплённых позиций. По вашему приказу взяли их.

Дроздов посмотрел на него. Термобарические снаряды. Термические. Огонь. Турист сжёг их огнём, и именно огонь остановил тех, что были в ангаре. По крайней мере, если верить его показаниям.

— Готовь, — коротко приказал полковник.

В этот момент из чёрного проёма подвальной лестницы донёсся звук. Шаги. Те же размеренные, неторопливые шаги, которые слышала тройка Сергеева в последние минуты.

— Внимание! — скомандовал старший группы оцепления, капитан Мещеряков. — Движение на входе!

Двадцать четыре глаза уставились на дверной проём. Двенадцать стволов нацелились в одну точку. Пальцы легли на спусковые крючки.

Первое существо вышло из темноты, как какой-то кошмар, который материализуется из-за грани сна. Оно появилось в дверном проёме, чуть пригнувшись под низкой притолокой, и выпрямилось, представ перед людьми во весь свой немыслимый, противоестественный рост. Белая кожа, синеватая в свете вечернего солнца. Плоское лицо с молочными глазами. Тело, изрешечённое пулями, с рваными дырами, из которых торчала та самая войлочная субстанция. Оно не кровоточило. Оно вообще не проявляло признаков повреждения, как будто десятки