Проект "Воскрешение" - Александр Науменко

Фотографии из лаборатории Ульриха, сделанные в сорок пятом, когда наши туда вошли. Чёрно-белые, мутные, но того, что на них изображено, хватило, чтобы я не спал этой ночью. И не из-за кофе.

Он отвернулся и зашагал к руинам, и капитан, проглотив следующий вопрос, пошёл за ним.

Дроздов приблизился к зданию и теперь стоял на краю чёрного пятна и смотрел на то, что осталось от здания. Стены ещё стояли, закопчённые, растрескавшиеся, но прочные. Старая кладка оказалась на удивление крепкой. Крыша обрушилась полностью, и внутренние перекрытия провалились, образовав нагромождение обгоревших балок, битого кирпича и оплавленного металла. Запах стоял густой, тяжёлый, смесь гари, расплавленного пластика и чего-то ещё, химического, едкого, чуждого обычному пожару.

Ангар представлял собой скрученный, деформированный остов. Металлические дуги, почерневшие и погнутые, торчали из земли, как рёбра доисторического зверя. Бетонный пол растрескался от жара, и в трещинах ещё тлели угольки. Взрыв бочек с горючим был мощным, это полковник видел по радиусу разброса обломков и по тому, как просела земля в эпицентре.

Но подвал. Подвал находился ниже уровня огня. Бетонные перекрытия, разделявшие первый этаж и подземный уровень, были рассчитаны на серьёзные нагрузки. Если верить архивным чертежам, толщина перекрытия составляла сорок сантиметров армированного бетона. Пожар наверху мог повредить верхний слой, прокалить арматуру, но пробить такую плиту обычный огонь не способен.

— Тимур, — позвал полковник.

Помощник подошёл, держа в руках планшет с развёрнутой схемой объекта, которую Дроздов извлёк из архивной папки и отсканировал ещё в Красноярске.

— Вход в подвал через лестничный пролёт в восточном крыле, вот здесь, — ткнул пальцем в схему Дроздов. — Стена восточного крыла ещё стоит. Нужно расчистить завал и найти лестницу.

— Понял. Я направлю сапёров.

— Подожди. Сначала туда пойдёт тройка в полном снаряжении. Противогазы, защитные комбинезоны, приборы химической разведки. Камеры на шлемах, постоянная связь. Никаких одиночных действий. Если обнаружат что-либо, не приближаться, не трогать, докладывать немедленно.

— Вы ожидаете, что там что-то уцелело?

Дроздов посмотрел на него.

— Я ожидаю чего угодно. И именно поэтому мы будем действовать так, будто ожидаем худшего.

Через полтора часа завал у восточного крыла был частично расчищен. Сапёры убрали обрушившиеся балки, отогнали кран-манипулятор, который привёз второй вертолёт по частям, и подняли крупные обломки кирпичной кладки. Под ними обнаружился дверной проём, тот самый, через который вчера спускались туристы. Стальная дверь, сорванная с одной петли, лежала поперёк прохода, покрытая копотью и пеплом. За ней зияла чернота лестничного пролёта, из которого тянуло холодом и сырым, тяжёлым запахом.

Тройка была готова. Старший, лейтенант Сергеев, плечистый, коротко стриженный, с квадратным подбородком и спокойными серыми глазами. Рядовые Волков и Ким. Все трое в герметичных комбинезонах химзащиты, с респираторами на лицах, в тактических шлемах с закреплёнными камерами и фонарями. На поясах, приборы радиационной и химической разведки. У каждого на груди рация, настроенная на частоту командного пункта.

— Группа «Подвал», доклад, — раздался в наушниках голос Латыпова, координировавшего операцию из командной палатки.

— Группа «Подвал» на позиции, — ответил Сергеев. — Вход обнаружен, проход свободен. Готовы к спуску.

— Принято. Начинайте. Постоянный голосовой контакт. Каждые тридцать секунд доклад о местоположении и обстановке.

— Понял.

Сергеев повернулся к своим.

— Волков, первый. Ким, замыкающий. Дистанция два метра. Оружие на изготовку. Вопросы?

— Никак нет.

— Пошли.

Волков шагнул в проём первым. Луч фонаря прорезал темноту, скользнул по стенам, по ступеням, покрытым слоем пепла и мелкого мусора. Вода, которая вчера покрывала пол подвала, частично испарилась от жара пожара наверху, но на нижних ступенях ещё блестела тёмная, маслянистая плёнка. Пар поднимался от неё тонкими, ленивыми струйками.

— Спускаюсь, — доложил Сергеев. — Двенадцать ступеней. Лестница цела. Повреждения минимальные. Стены закопчены, но конструкция не нарушена.

Они спустились. Подвальный коридор встретил их тишиной и запахом, который проникал даже через фильтры респираторов. Нечто химическое, сладковатое, с металлическим привкусом, оседающее на языке. Приборы показывали повышенное содержание формальдегида и ещё нескольких соединений, которые анализатор не смог идентифицировать.

— Прибор фиксирует неизвестные химические компоненты в воздухе, — доложил Сергеев. — Концентрация в пределах допустимого, но рекомендую не снимать средства защиты.

— Принято, — отозвался Латыпов. — Продолжайте.

Коридор уходил вглубь. Стены, которые наверху были покрыты потёками и плесенью, здесь выглядели чуть иначе. Бетон потемнел от жара, прокалился, покрылся сетью тонких трещин, но выдержал. Двери по обеим сторонам коридора стояли распахнутые, и лучи фонарей, скользя по внутренностям помещений, выхватывали из мрака оплавленные трубы, почерневшие остовы котлов, искорёженный металлический стол в одной из комнат.

— Первое помещение, пусто, — доложил Волков. — Второе, пусто. Оборудование уничтожено огнём.

Они продвигались медленно, проверяя каждый угол, каждый проём. Фонари создавали вокруг них небольшие островки света, за пределами которых стояла абсолютная, кромешная тьма, такая плотная, что казалась материальной. Шаги гулко отдавались от бетонных стен, и эхо возвращалось искажённым, удвоенным, порождая призрачные звуки, от которых непроизвольно сжимались мышцы.

— Ким, что у тебя? — спросил Сергеев, не оборачиваясь.

— Чисто. Никого.

Третье помещение. Дверь вырвана, лежала в коридоре, обугленная, вздувшаяся. Волков посветил внутрь и замер.

— Лейтенант, — позвал он, и голос его, обычно ровный, дрогнул на последнем слоге.

Сергеев подошёл, заглянул через плечо Волкова.

Комната была большой, значительно больше предыдущих. Потолок здесь поднимался выше, и стены уходили в стороны, теряясь за пределами фонарного луча. Пол покрывал слой чёрной жижи, в которой плавали обломки чего-то, что невозможно было идентифицировать с первого взгляда. А также окровавленные остатки тюремной робы и автомат. И в дальнем конце помещения, в два ряда, стояли контейнеры.

Они выглядели точно так, как описывали туристы. Прямоугольные, вертикальные, высотой в человеческий рост. Зеленовато-серый сплав, покрытый патиной, которая не походила ни на ржавчину, ни на окисление. Некоторые стояли ровно, некоторые покосились, а четыре лежали на боку, опрокинутые. На каждом тускло поблёскивала металлическая табличка.

— Командный пункт, — заговорил Сергеев в рацию, и голос его зазвучал напряжённо, сдержанно, но за этой сдержанностью угадывалось усилие. — Обнаружены контейнеры. Повторяю, обнаружены контейнеры. Количество, предварительно, четырнадцать единиц. Четыре опрокинуты. Маркировка на немецком языке. Подхожу для детального осмотра.

— Принято, — раздался голос Латыпова. — Осторожно, лейтенант. Не трогать.

— Понял.