Туман - Александр Науменко
Ледяной ком тревоги сжал его желудок. Он сильнее вдавил педаль газа. Что будет, если эта штука не остановится? Что будет, если она продолжит расти, поглощая всё на своём пути? Поля, города… Весь мир? Он гнал свой пикап по шоссе, убегая от ответа, который неотступно следовал за ним.
Глава 4
Глава 4
После трагической гибели Майкла в командном пункте воцарилась гнетущая атмосфера. Ужас, смешанный с научным бессилием, парализовал работу на несколько часов. Люди ходили, как тени, боясь смотреть друг другу в глаза и в сторону безмолвного столба тумана, который теперь ассоциировался не просто с аномалией, а с безжалостным палачом.
Мир сузился до экрана монитора, до этих проклятых нулей, которые издевательски подмигивали из вечности.
Арис зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение. В ушах до сих пор стояли последние слова Майкла. Она снова и снова прогоняла в памяти каждое его действие, каждое показание приборов перед обрывом связи. Не было ничего. Никакой аномалии в данных, предвещающей катастрофу. Просто… обрыв. Словно кто-то щелкнул выключателем, стирая человека из реальности.
Торн чувствовала, как волны отчаяния накатывают одна за другой, грозя поглотить целиком. Хотелось кричать, биться головой о стену, но женщина лишь крепче стискивала зубы. Она доктор Арис Торн, ведущий специалист. На нее смотрят другие. Она не имела права на слабость, по крайней мере, не публично.
В своей палатке, вдали от чужих глаз, женщина позволила себе несколько минут тихой истерики. Слезы ярости и бессилия катились по щекам, смешиваясь с пылью полевого лагеря. Она думала о семье Майкла, о том, какие слова ей придется подбирать. Если, конечно, ей самой суждено выбраться отсюда.
Эта мысль отрезвила. Страх за собственную жизнь, такой естественный и такой неуместный в ее положении, заставил собраться. Она умылась ледяной водой, посмотрела на свое отражение в маленьком зеркальце. Бледное, измученное лицо, темные круги под глазами. Но во взгляде уже разгорался холодный огонь решимости. Они столкнулись с чем-то, что не поддается осмыслению существующими научными методами. Значит, нужно менять методы. Или, по крайней мере, инструменты.
* *
В небольшом конференц-тенте, собрались ее ближайшие помощники. Доктор Рамирес, специалист по аномальным полям, и талантливый инженер-робототехник Ли Чен, прибывший час назад. Томпсон, как всегда безупречно одетый, несмотря на полевые условия, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ничего, кроме профессионального интереса и легкой скуки.
— Мы потеряли Майкла, — говорила Торн ровным голосом. — И мы до сих пор не имеем ни малейшего представления о том, что происходит внутри этой «Завесы». Любая попытка прямого контакта с использованием биологических объектов приводит к их аннигиляции. Данные обрываются, люди исчезают.
— Мы не можем прекратить исследования, Арис, — мягко возразил Рамирес. — Слишком многое поставлено на карту. Но и посылать еще кого-то… Это безумие.
— Именно поэтому я здесь, — вмешался Томпсон. — Мое ведомство крайне заинтересовано в скорейшем получении ответов. И мы готовы рассмотреть любые предложения, доктор Торн. В пределах разумного, конечно. Бюджеты не резиновые, а жизни оперативников тем более.
Арис кивнула, игнорируя последнюю шпильку. Агент за последнее время поменял своё мнение, от бездействия, к действию, получив пинка сверху. Приказ президента был предельно ясен, продолжать научную работу.
— Я не предлагаю рисковать людьми, агент Томпсон. И я не предлагаю прекращать исследования, Рамирес. Я предлагаю изменить подход. Нам сегодня доставили «Следопыта».
«Следопыт-7» был последним словом в области роботизированной разведки в экстремальных условиях. Прочный гусеничный аппарат размером с небольшой квадроцикл, оснащённый композитным титано-керамическим корпусом, способным выдержать взрыв противопехотной мины и кратковременное воздействие сверхвысоких температур. На его борту находился целый комплекс датчиков: спаренные камеры высокого разрешения в видимом, инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах, лидар для трёхмерного сканирования пространства, масс-спектрометр для анализа состава воздуха, счётчик Гейгера, магнитометр и высокочувствительные микрофоны. Управлял им из защищённого командного фургона оператор дронов, прошедший Афганистан и Сирию.
Ли Чен, до этого момента молчавший, вскинул голову. Его глаза загорелись интересом.
— «Следопыт-7»? Вы уверены, доктор Торн? Это экспериментальная модель, дорогая. И если он тоже…
— Если он тоже, — перебила Арис, — то мы потеряем кусок металла и электроники. Не человека. «Следопыт-7» создавался для работы в экстремальных условиях, в зонах полного радиоэлектронного подавления, при высоких температурах и давлениях. Его системы максимально экранированы. Это наш лучший шанс заглянуть за грань, не пересекая ее физически живым существом.
Томпсон хмыкнул.
— «Следопыт-7»… Насколько я помню, стоимость этой игрушки сопоставима с годовым бюджетом небольшого полицейского департамента. Вы уверены, что он выдержит то, что не выдержал человек в защитном костюме?
— Уверена ли я? Нет, агент Томпсон, в нашей ситуации слово «уверенность» — непозволительная роскошь. Но это наиболее логичный и наименее рискованный шаг из всех возможных. Мы обязаны попробовать. Вы сами сказали, что ваше ведомство заинтересовано в ответах. «Следопыт» может их дать. Или, по крайней мере, собрать данные, которые помогут нам их найти.
Рамирес задумчиво потер подбородок.
— Если предположить, что причина в каком-то специфическом излучении, воздействующем на нервную систему или органические ткани… тогда у робота действительно есть шанс. Но что, если там физическое разрушение? Или нечто, что воздействует на любую материю?
— Тогда мы это зафиксируем, — отрезала Торн. — Или не зафиксируем ничего, как в случае с Майклом. Но мы будем знать, что и сложная техника там бессильна. Любой результат будет информацией. Согласны, агент Томпсон?
Томпсон чуть заметно кивнул.
— Действуйте, доктор. Но если и эта попытка провалится, нам придется переходить к более радикальным методам оценки угрозы. И они вам могут не понравиться.
Арис пропустила его слова мимо ушей. Радикальные методы сейчас были не ее заботой. Главное, «Следопыт».
* *
Миллер был мужчиной лет тридцати пяти, с выгоревшими на солнце волосами и цепким, спокойным взглядом. Его движения казались точными и экономными, как у хирурга. Он не задавал лишних вопросов, просто делал свою работу. Для него «Следопыт-7» был не просто машиной, а продолжением его собственных глаз и рук. Он знал каждый его узел, каждую программу, каждый возможный сбой. В его послужном списке были операции в Сирии, Афганистане, несколько засекреченных миссий в
