Туман - Александр Науменко
— Что они делают? — прошептал фермер.
— Пытаются заглянуть к дьяволу в пасть, — мрачно ответил шериф.
Старик на мгновение опустил бинокль. Руки слегка дрожали.
— Идиоты, — прошипел он. — Они что, думают, эта штука им так просто дастся? Она овец сожрала, не поперхнувшись. Тех двух городских пижонов, и следа не осталось. А эти лезут, как тараканы на свет.
— У них приказ, Дружище, — пожал плечами Арт, но в голосе его не было уверенности. — Кто-то там, наверху, решил, что пора действовать решительнее. Собрать образцы, может быть. Или просто посмотреть, что там, за этой пеленой. Научный интерес, мать его.
— Научный интерес? — сплюнул Стоун. — Скорее, любопытство кошки, которой потом башку отрубят. Ты посмотри на них. Снарядились, как на Луну лететь. А толку-то? Эта дрянь не по земным законам живет. Ее не измеришь ихними приборами, не пощупаешь ихними руками в перчатках. Она другая. Здесь идиоту ясно.
Он снова поднял бинокль. Человек в скафандре, похожий на неуклюжего белого медведя, сделал несколько шагов к туманной стене. Остановился. Что-то сказал по рации. Джед видел, как он наклонил голову. Потом медленно, очень медленно, поднял руку и протянул ее к поверхности тумана.
— Не-ет, — выдохнул старик. — Не делай этого, дурень…
* *
Внутри мобильного командного пункта царила напряжённая тишина. Воздух, охлаждённый кондиционерами, казалось, трещал от статического электричества. На десятках мониторов бежали бесконечные столбцы цифр. Графики и диаграммы. Доктор Арис Торн, бледная и сосредоточенная, стояла в центре, не отрывая взгляда от главного экрана, на котором транслировалось изображение с нашлемной камеры добровольца. Рядом с ней находились её коллеги, физик-теоретик, инженер по системам жизнеобеспечения и военный медик. В углу, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал за происходящим агент Томпсон.
Томпсон был человеком средних лет, с жестким, ничего не выражающим лицом и глазами цвета выцветшего денима, которые, казалось, сканировали все вокруг, не упуская ни одной детали. Костюм агента, несмотря на жару снаружи и суматоху последних дней, сидел идеально, словно только что отглаженный. Он представлял здесь некую туманную, но всемогущую «службу», и его присутствие действовало на ученых и военных одновременно и успокаивающе, знак того, что ситуация под контролем серьезных людей, и нервирующе, постоянное ощущение, что за каждым твоим шагом следят и оценивают.
Доктор Торн бросила на него быстрый, едва заметный взгляд. Она знала, что Томпсон здесь не для того, чтобы помогать науке. Его задача, контроль, безопасность и, возможно, сокрытие информации, если потребуется. Их цели не всегда совпадали, и это создавало дополнительное напряжение.
— Все системы жизнеобеспечения в норме, доктор, — доложил инженер, молодой человек с бледным лицом и красными от недосыпания глазами, не отрываясь от своего монитора. — Давление, кислород, температура внутри скафандра, все в пределах допустимого. Связь чистая.
— Датчики на внешней оболочке костюма активированы? — спросила Торн.
Голос женщины был спокоен, но в нем чувствовалась привычка командовать.
— Нам нужны данные о среде еще до непосредственного контакта.
— Так точно, мэм. Все датчики работают. Мы фиксируем градиент температуры, электромагнитную активность, радиационный фон… пока все в пределах ожидаемых аномалий. То есть, аномально, но ожидаемо аномально, если вы понимаете, о чем я.
Женщина едва заметно кивнула. Она понимала. Вся эта ситуация была одной сплошной аномалией, нарушением всех известных законов физики. Они здесь были как слепые котята, тычущиеся в неизвестность.
— Майкл, приём.
Голос Торн в микрофон был ровным.
— Последняя проверка. Системы в норме. Помни, твоя задача — только визуальная оценка на входе. Сделай шаг, опиши, что видишь, и немедленно выходи. Мы должны получить хоть какие-то данные до точки невозврата. Мы хотим понять, что происходит сразу за порогом. Есть ли там вообще пространство.
В динамиках раздался спокойный, слегка искажённый голос добровольца, Майкла Уэстона. Бывший морпех, а ныне сотрудник частной военной компании, нанятой DHS, он был одним из немногих, кто согласился на эту миссию.
— Вас понял, доктор. Системы в норме. Готов к началу.
— Майкл, повторяю, твоя задача — первичная разведка.
Голос учёного звучал в наушниках Уэстона требовательно, хотя внутри у нее все сжималось от напряжения. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих в командном пункте: и своих коллег-ученых, и военных, и этого вездесущего Томпсона. Цена ошибки была слишком высока.
— Один шаг внутрь. Опиши текстуру, плотность, видимость, любые ощущения, которые не фиксируются приборами. Есть ли там звуки, которые не улавливает аппаатура? Любая мелочь может быть важна. И сразу назад. Не геройствуй. Мы не знаем, с чем имеем дело. Помнишь инструктаж о «точке невозврата»?
— Помню, Док, — раздался в ответ голос Уэстона, слегка искаженный помехами, но на удивление спокойный. — Шаг, смотрю, говорю, выхожу. Как на прогулке в парке, только парк немного туманный. И холодный. Очень холодный, даже сквозь изоляцию чувствуется.
— Это ожидаемо, Майкл. Концентрируйся на задаче. Мы готовы тебя вытащить в любую секунду. Тросы натянуты, система экстренной эвакуации в полной боевой готовности.
Томпсон слегка кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Доктор Торн, напоминаю о протоколе. Никаких импровизаций. Строго по инструкции. Шаг внутрь, визуальная фиксация, немедленный выход. Если что-то пойдет не так, мы немедленно активируем систему экстренной эвакуации. И помните, майор Уэстон, ценный специалист. Мы не можем им рисковать сверх необходимого.
«Ценный специалист или подопытный кролик?» — мелькнула мысль у Торн, но она лишь сухо кивнула.
— Агент Томпсон, я прекрасно помню протокол. И ценность майора Уэстона мне известна не хуже вашего. Он доброволец, и он знает, на что идет. Наша задача — минимизировать риски и получить максимум информации. И если для этого потребуется на долю секунды отклониться от формальной инструкции, чтобы зафиксировать что-то действительно важное, я приму это решение. Наука иногда требует гибкости. А если вас что-то не устраивает, то обращайтесь к президенту, чей приказ был предельно ясен.
Томпсон чуть прищурился. Лицо осталось непроницаемым, но в голосе послышался холодок.
— Гибкость хороша до тех пор, пока она не превращается в неоправданный риск, доктор. Особенно когда речь идет о национальной безопасности. И не забывайте, кто здесь в конечном итоге несет ответственность за последствия.
