Глава 1
Глава 1
Воздух 13 июля в округе Флатхед, штат Монтана, был густым и неподвижным, словно расплавленное стекло. Джедедая Стоун, фермер семидесяти двух лет, вёл свой старый пикап «Форд» по просёлочной дороге, поднимая за собой облако рыжей пыли. Колеса подпрыгивали на ухабах, и вся кабина дребезжала, как консервная банка с гайками.
Джед, фермер в третьем поколении, чьё лицо было испещрено морщинами, с кожей выдубленной солнцем и ветром, не обращал на это внимания. Он думал о прохудившейся крыше амбара и о счетах, которые, казалось, росли быстрее, чем его чёртова кукуруза.
> Старый «Форд» был ему как брат. Такой же потрёпанный жизнью, но всё ещё на ходу. Старик помнил, как он купил его новеньким, блестящим, пахнущим свежей краской. Теперь краска облупилась, обнажая ржавые пятна, а салон пропах пылью, машинным маслом и чем-то неуловимо кислым. Кажется, забытым яблоком, закатившимся под сиденье ещё в прошлым месяце. Он похлопал по приборной панели, словно подбадривая верного коня.
-Держись, старина, — пробормотал он, обращаясь то ли к машине, то ли к самому себе. — Нам ещё жить и жить. Если, конечно, эта чёртова крыша не рухнет мне на голову раньше, или банк не отберёт ферму за долги.
> Радиоприёмник, настроенный на единственную местную станцию, шипел и хрипел, пропуская сквозь помехи бодрые кантри-мотивы о потерянной любви и верных грузовиках. Джед даже не пытался его подкрутить. Это шипение стало таким же привычным фоном его поездок, как и тарахтение двигателя или скрип рессор на ухабах.
Он посмотрел на поля, раскинувшиеся по обе стороны дороги. Кукуруза в этом году обещала быть неплохой, если бы не эта проклятая засуха, третья за последние пять лет. Земля потрескалась, словно кожа древнего ящера, и каждый бледный росток тянулся к безжалостному, выбеленному солнцу с отчаянной мольбой о влаге.
«Ещё неделя такой жары, и пиши пропало, — с горечью подумал Джед, ощущая, как знакомая тяжесть ложится на плечи. — Снова придётся влезать в долги, чтобы хоть как-то прокормиться до следующего урожая».
Старик вздохнул. Проблемы наваливались одна на другую, как снежный ком, катящийся с горы, только вместо снега, неоплаченные счета, тревоги о будущем и ноющее чувство безысходности. Его руки, узловатые и сильные, привыкшие к тяжёлому труду, крепче сжали руль. Он был не из тех, кто сдаётся, но иногда казалось, что весь мир ополчился против него.
Внезапно он притормозил, и гравий недовольно заскрежетал под шинами. Впереди, метрах в пятидесяти от дороги, посреди выжженного поля, стояло нечто странное. Тонкая, почти невидимая полоска тумана, идеально ровная, как натянутая нить, уходила от самой земли вертикально вверх, теряясь в слепящей синеве неба. Она не клубилась, не развеивалась ветром, которого, впрочем, и не было. Она просто была.
— Что за чертовщина? — пробормотал Джед себе под нос.
Он выключил зажигание, и оглушительная трескотня цикад тут же заполнила наступившую тишину. Фермер вылез из машины, хлопнув дверью. Запах полыни и горячей пыли ударил в нос. Он снял свою засаленную кепку с логотипом «John Deere», вытер рукавом потный лоб и снова уставился на аномалию. Полоска была не шире его ладони. Казалось, кто-то провёл по воздуху кистью с белой краской.
Старик недоверчиво прищурился. Выцветшие голубые глаза сузились до щелочек. Может, солнечный удар? Он потёр глаза тыльной стороной загрубевшей ладони, но видение не исчезло. Оно было слишком реальным, слишком чётким для простого марева, которое часто плясало над раскалённой землёй в такие дни.
Стоун подошёл чуть ближе, на несколько шагов, но вдруг резко остановился, инстинктивно чувствуя какую-то глубинную неправильность происходящего. Воздух вокруг полосы казался другим. Не холоднее, не теплее, просто… плотнее, что ли? Или это ему только кажется на фоне этой странной белой черты, бросающей вызов всем законам физики.
Фермер наклонил голову, пытаясь рассмотреть её под разными углами, обошёл её справа, потом слева, сохраняя безопасную, как ему казалось, дистанцию. Нет, никаких оптических иллюзий. Она действительно была там, тонкая, как лезвие гигантского ножа, разрезающее пространство от земли до самого неба, где терялась в слепящей лазури.
«Может, какой-то химикат распылили? — подумал он, вспоминая рассказы о странных экспериментах, которые якобы проводили военные на полигоне в соседнем штате. — Вояки опять что-то испытывают, не иначе. Вечно у них какие-то секреты, а расхлёбывать потом простым людям».
Ему припомнилось, как в молодости над этими полями иногда пролетали низко идущие самолеты без опознавательных знаков, оставляя за собой странные инверсионные следы, которые долго не рассеивались, вызывая у местных жителей тревожные пересуды. Старики тогда шептались о правительственных заговорах и опытах над людьми. Джед только посмеивался, считая это бабьими сплетнями, но сейчас, глядя на эту неестественную, словно нарисованную линию, ему стало немного не по себе.
Он прислушался. Тишина. Только цикады надрывались так, словно пытались перекричать само безмолвие этого явления. Их стрекот казался оглушительным в этой напряжённой неподвижности.
Джед ещё раз обошёл это странное явление по широкой дуге, держась на приличном расстоянии. Никакого звука. Никакого запаха. Просто неподвижная линия тумана.
«Что за…»
«Инопланетяне… — хмыкнул он, пытаясь отогнать непрошеные мысли. — Тоже мне, нашёл время для сказочек из дешёвых журналов».
Хотя, если уж быть совсем честным с самим собой, где-то в глубине души, под слоем житейских забот и фермерской практичности, шевельнулось забытое детское любопытство, смешанное с лёгким, почти неосознанным трепетом перед неизвестным. Что, если и правда? Что, если это нечто, выходящее за рамки его понимания, за рамки всего, что он знал о мире? Но тут же практичный фермерский ум взял верх, отбрасывая эту чушь.
— Ерунда, — отрезал он, стараясь придать голосу твёрдость. — Наверняка какое-то редкое атмосферное явление. Вон, шаровые молнии тоже не каждый день увидишь, а они есть. Или мираж какой-нибудь необычный.
Старик ещё раз окинул взглядом полосу. Она не двигалась, не менялась, не издавала ни звука. Просто висела в воздухе, идеальная и нереальная, бросая вызов здравому смыслу и привычной картине мира.
Он вспомнил жену, Мэри. Она бы точно нашла этому объяснение, пусть и самое фантастическое, приправленное цитатами из Библии или народными приметами. У неё на всё был свой взгляд, своя мудрость.
Стоун невольно улыбнулся, вспомнив её доброе, красивое
