Человек государев 7 - Александр Горбов
Ко всему в статистике вылез ещё один неприятный момент. Количество изымаемого нефрита, хоть и небольшое в абсолютных цифрах, тоже росло последние два года. Причём в Москву он попадал с заезжими гастролёрами из провинции. Как я подозревал, губернские управления Коллегии нефритовых «мышей» не ловили, и до столицы докатилось эхо обширной сети распространения китайской контрабанды.
Эти данные Привалов мне распечатал, я написал сопроводительную записку и уже под конец рабочего дня пошёл на приём к Коршу. Увы, ему было не до моих выкладок и опасений, но папку с бумагами он взял и обещал ознакомиться, как выдастся свободная минутка.
— Иван Карлович, а по моим сотрудникам новостей нет?
Корш покачал головой.
— Дело не быстрое, Михаил. Я дам знать, как что-то появится.
В общем, день не принёс никаких хороших новостей, а исключительно намекал на грядущие проблемы. Так что Управление я покидал не в лучшем настроении.
Уже на крыльце управления меня догнал Ловчинский.
— Тебя подвезти?
— Нет, не нужно, — отмахнулся он. — Мы с Марией сегодня в театр идём, так что пешком прогуляюсь.
— Этак ты скоро на ней женишься, — я усмехнулся.
Ловчинский пожал плечами.
— Почему нет? Она лучше всех меня понимает, к тому же с ней не скучно.
«Вот ведь Норд! — возмутился Захребетник. — Даже ловеласа нашего умудрилась испортить».
— Любовь зла, — вздохнул я, глядя на удаляющегося Ловчинского.
Автомобиль, как всегда, стоял во дворе дома в двух минутах от Управления. Дворник, бравший с меня три рубля в месяц за охрану, отучил приближаться к машине ребятню и случайную публику. Но в этот раз возле машины прохаживался господин в чёрном сюртуке и цилиндре. Я бы его не узнал, если бы не Захребетник.
«Ты посмотри, какие люди! Граф Джузеппе Галилео собственной персоной».
Честно говоря, я уже и забыл про этого персонажа, владельца спиритического салона. Правда, как я позже узнал, титул графа у него, скорее всего, липовый. Но российского подданства у него не было, в нашем дворянстве он официально не представлялся, так что разоблачать его никто не стремился.
— Добрый вечер!
Галилео увидел меня, поднял цилиндр и изобразил поклон.
— Добрый вечер. Вы меня ждёте?
— Вас, Михаил Дмитриевич. Уделите мне пару минут вашего драгоценного внимания? — Он заметил, что я не выражаю бурного восторга от встречи, и торопливо предложил: — Вы, наверное, голодны после службы? Здесь рядом ресторация с хорошей кухней, мы можем поговорить за ужином.
«А давай послушаем, — вылез Захребетник, — что скажет этот жулик. Мне прям интересно, зачем ты ему понадобился. Ставлю сто рублей, что его салон хотят закрыть, и он собирается дать тебе взятку».
«Принято, — я мысленно улыбнулся. — Ставлю, что его заела какая-нибудь магическая дрянь, и он хочет от неё избавиться».
Захребетник бросил в меня образом пожатых рук, и мы пошли ужинать с фальшивым графом.
* * *
Галилео привёл меня в небольшую ресторацию. С виду неприметную, но внутри оказалось уютно. Простая обстановка и никакой показной роскоши — редкое в столице сочетание. Но вот кормили здесь просто отлично! Расстегай с осетриной, который я заказал, был чудо как хорош и такого размера, что после него я заказал только чай. А мой спутник ограничился селёдкой с чёрным хлебом и штофом какой-то настойки. Но выпил всего полрюмки и терпеливо дожидался, пока я поем.
— Так о чём вы хотели со мной побеседовать?
Налив себе чаю, я откинулся на спинку стула.
— Могу я говорить с вами честно?
Я кивнул.
— Вы ведь были у меня в салоне, Михаил Дмитриевич, и не нашли там ничего противозаконного.
«Ага, я говорил! Сейчас скажет, что его хотят закрыть».
«Да погоди ты, дай дослушать».
— Да, я делаю предсказания и провожу сеансы связи с духами, — Галилео гордо вздёрнул подбородок. — Это не запрещено законом, а публика падка на такие вещи.
— Ещё скажите, что ваши предсказания сбываются.
— Ни в коем случае! — граф рассмеялся. — Люди ведь приходят ко мне не за знанием будущего. А за уверенностью в своих решениях, или чтобы снять с себя ответственность, или не чувствовать себя виноватыми. У других болит, что они не помирились с покойными родственниками или не сказали им что-то важное. И я даю им возможность это сделать.
Слушая эту проникновенную речь, оправдывающую ремесло шарлатана, я не удержался от смешка.
— Осуждаете меня? — Галилео посмотрел слегка обиженно.
— Нет. Не вы, так кто-то другой будет это делать. Если люди идут к вам, значит, им это нужно. Только не пойму, для чего вы мне это всё рассказываете?
— Я пытаюсь объяснить, что работаю честно. Всегда подхожу к клиентам с особым тщанием. Никогда не выманиваю последние деньги, не раскрываю посторонним их тайны и помогаю им так, как могу.
«Ты смотри, прямо образец человеколюбия, — хохотнул Захребетник. — Сейчас ещё начнёт рассказывать, что помогает сиротам и вдовам, а все деньги тратит на благотворительность».
— И как честный, порядочный человек я не могу молчать, — продолжил Галилео, — когда вижу, что происходит нечто дурное.
— То есть вы хотите мне пожаловаться? И на что же?
Галилео подался вперёд и громким шёпотом сказал:
— На салон графини Клейнмихель!
«Клейнмихель? — Захребетник мысленно нахмурился. — Это тот самый, очень модный, про который Трубецкой рассказывал? Ну-ка, ну-ка, давай послушаем».
— Вы можете подумать, что я наговариваю на конкурентов, но это не так. — Галилео сделал честное лицо. — Там собираются самые сливки высшего общества, а у меня клиенты попроще, без миллионеров. Ну, за редким исключением. Но мне крайне не нравится происходящее в этом салоне, потому я и обратился к вам.
— Подробнее, — вылез Захребетник и строго приказал Галилео: — Что именно? Вы сами видели или слышали от других?
За полчаса то ли мягкого допроса, то ли жёсткой беседы Захребетник вытряс из Галилео следующую картину. Несколько богатых клиенток графа перестали к нему ходить, и он отправился к ним узнать, в чём причина. Как он сам утверждал, дело было не только в деньгах, но и в банальном дружеском чувстве. Когда человек ходит к тебе несколько лет подряд, ты волей-неволей, но начинаешь
