Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов

возможности призвать к умеренности. Правительство, способствуя подъему националистических настроений и вселяя в население уверенность в собственном военном превосходстве и скорой победе, тем самым лишало себя свободы маневра. Сформированное в соответствующем ключе общественное мнение было не готово принять иной итог войны, кроме убедительной победы. Даже если в своих памятных записках политики высказывались за умеренность и компромисс, они не могли объявить об этом во всеуслышание, не рискуя вызвать серьезный политический кризис.

Между тем в середине сентября стремительное немецкое наступление было остановлено. Глава генерального штаба Гельмут фон Мольтке-младший, ставший с началом войны фактическим главнокомандующим сухопутными войсками, ушел в отставку, не выдержав нервного напряжения. Его преемником стал военный министр Фалькенгайн. После того как в ноябре 1914 года война на западе окончательно приобрела позиционный характер, Фалькенгайн сообщил Бетману-Гольвегу, что не считает возможной победу, если с одной из сторон не удастся заключить сепаратный мир. Далеко не все в военной верхушке разделяли точку зрения Фалькенгайна. Командование германских армий на Восточном фронте, возглавляемое Паулем фон Гинденбургом и его начальником штаба Эрихом фон Людендорфом, выступало за продолжение войны ценой напряжения всех сил до победного конца. Гинденбург и Людендорф после выигранной ими битвы с превосходящими силами русской армии в Восточной Пруссии пользовались огромной популярностью в армии и в стране и являлись наиболее опасными конкурентами Фалькенгайна.

С осени 1914 года усилия германских дипломатов были направлены на решение двух основных задач. Первая заключалась в том, чтобы привлечь на свою сторону новых союзников или, по крайней мере, не допустить вступления нейтральных стран в войну на стороне Антанты. Второй задачей стало подписание сепаратного мира с одним из противников.

На первом направлении события развивались с переменным успехом. В конце августа 1914 года войну Германской империи объявила Япония, однако ее участие в боевых действиях свелось к захвату германских колоний в Китае. В октябре 1914 года в войну на стороне Германии вступила Османская империя. Значительные усилия немецких дипломатов были направлены на то, чтобы привлечь на свою сторону Италию или хотя бы убедить итальянских политиков сохранить нейтралитет. Германская сторона была готова ради этого даже пожертвовать частью территории Австро-Венгрии, предоставив последней компенсацию. Однако общественное мнение в Италии было на стороне Антанты, а противоречия с Австрией имели доминирующее значение. В итоге в мае 1915 года Италия объявила войну Австро-Венгрии. После ряда убедительных побед германской армии на Восточном фронте в октябре 1915 года в войну на стороне Центральных держав вступила Болгария. Однако все усилия, направленные на то, чтобы сделать Румынию своей союзницей, потерпели неудачу. В августе 1916 года Румыния объявила войну Австро-Венгрии.

Значительные усилия германская сторона прилагала для того, чтобы не допустить вступления в войну США. Симпатии североамериканской политической элиты находились на стороне Великобритании. Более того, в Вашингтоне возможное поражение Антанты считали противоречащим собственным интересам. Экономические связи с США с самого начала играли для стран Антанты значительную роль. Непосредственным же камнем преткновения в германо-американских отношениях являлась проблема подводной войны.

Германское военно-морское руководство рассматривало морскую блокаду Великобритании с помощью подводных лодок в качестве единственного средства поставить островную державу на колени. В феврале 1915 года прибрежные воды Великобритании были объявлены зоной боевых действий, где безопасность судов нейтральных государств не может быть гарантирована. Власти США заявили резкий протест, настаивая на том, чтобы действия германских подводных лодок соответствовали международному призовому праву. Несмотря на то что это серьезно снижало эффективность подводной войны, германское руководство вынуждено было пойти на некоторые уступки. Однако 7 мая 1915 года был потоплен британский пассажирский пароход «Лузитания», при этом погибло большое количество находившихся на нем американских граждан. Это вызвало бурю возмущения в США; в итоге с сентября 1915 года германские подводники были вынуждены строго соблюдать призовое право. Эта ситуация вызывала большое недовольство в военном и военно-морском руководстве Германии, тем не менее, до определенного момента нейтралитет США был обеспечен.

На втором направлении успехи отсутствовали вовсе. С начала 1915 года политическое руководство начало искать возможности проведения переговоров о сепаратном мире. Бетман-Гольвег считал предпочтительным мир с Францией. «В разрушении Франции мы не заинтересованы и можем предложить ей почетный мир в обмен на соответствующее денежное вознаграждение и уступку части колонии Конго», — писал он 5 января. Фалькенгайн, напротив, предпочитал сепаратный мир с Россией. В марте 1915 года при посредничестве датчан был предпринят зондаж в Петербурге, который не дал никакого результата. Летнее наступление на Восточном фронте в значительной степени преследовало цель сломить решимость российского руководства и сделать его более податливым; однако добиться этого в конечном счете не удалось. Последующий зондаж в направлении Великобритании также окончился неудачей. Несмотря на то что 1915 год оказался исключительно успешным для германского оружия, в ноябре Бетман-Гольвег вынужден был констатировать: «Всякую надежду на сепаратный мир нужно оставить».

Следующий значительный шаг был сделан в декабре 1916 года. Через посольство США в Вене правительствам стран Антанты от имени Центральных держав было передано предложение вступить в мирные переговоры. Нота не содержала никаких конкретных условий, кроме того, описывала ситуацию на фронтах как благоприятствующую Центральным державам. У этой дипломатической инициативы было несколько причин. Во-первых, германские политики стремились продемонстрировать обществу, начавшему уставать от тягот войны, свою волю к миру. Во-вторых, появление этой ноты должно было показать германское миролюбие Соединенным Штатам и тем самым удержать их от вступления в войну. В-третьих, возможность проведения мирных переговоров действительно всерьез рассматривалась канцлером. Однако державы Антанты отклонили германское предложение, назвав его пропагандистским.

В реальности заключение компромиссного мира было невозможно. Ни одна из сторон, не будучи полностью разбитой, не была готова завершить войну без ощутимой выгоды. Даже если германские политики и дипломаты рассматривали возможность «компромиссного мира», они не находили поддержки у значительной части общественности, настроенной на «победный мир». Так, летом 1915 года был опубликован «Меморандум германских интеллектуалов» с требованием масштабной экспансии в восточном направлении. Под ним стояли подписи 1347 представителей германской интеллигенции, в том числе 352 университетских профессоров. Ответный меморандум, призывавший к умеренности, собрал гораздо меньше подписей. Захватнические цели, идеи о необходимости гегемонии Германии в Европе поддерживались значительной частью германского общества. В 1916 году увидела свет книга представителя Национал-либеральной партии Фридриха Науманна «Срединная Европа» («Mitteleuropa»), название которой вскоре стало именем нарицательным для обозначения германских планов политического и экономического доминирования в Центральной и Восточной Европе.

Несмотря на провал «плана Шлиффена», обстановка на фронтах достаточно долго выглядела для Германии не худшим образом. В 1915 году было предпринято крупное наступление на Восточном фронте, в ходе которого удалось не только