Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова
Закрыла глаза.
Перед внутренним взором тут же возникли широкие плечи, мокрые волосы и эта наглая улыбка.
Резко открыла глаза.
— Нет, — прошептала я в темноту. — Даже не думай.
Глава 2
На второе утро совместной жизни с Артемом Воронцовым я проснулась с твердым намерением стать взрослым, спокойным и уравновешенным человеком.
То есть не убить соседа, задача выглядела амбициозно, но в целом выполнимо.
Я лежала на спине, смотрела в потолок и составляла план выживания.
Пункт первый: не реагировать на провокации.
Пункт второй: держать дистанцию.
Пункт третий: не думать о том, как вчера он вышел из ванной в одном полотенце.
Пункт четвертый: особенно не думать о том, как это полотенце держалось.
Я резко села на кровати.
— Так, — сказала я самой себе. — Это уже деградация.
За окном было серое утро. Во дворе кто-то громко смеялся, под окнами урчал грузовик с продуктами, а телефон показывал семь тридцать две.
Я отлично спала, что было подозрительно.
Обычно в новом месте я просыпалась каждые сорок минут, прислушивалась к чужим звукам, проверяла дверь и думала, не стоило ли все-таки взять с собой маленький перцовый баллончик, который Лера когда-то купила мне «на случай, если маньяк окажется не в моем вкусе».
Но сегодня я вырубилась почти сразу.
Наверное, сказалась усталость или пельмени... или моральное потрясение от мужского торса.
Нет.
Только усталость.
Я поднялась, накинула халат поверх домашней футболки, взяла полотенце и косметичку и осторожно приоткрыла дверь.
В коридоре было тихо.
Из комнаты Артема не доносилось ни звука.
Прекрасно.
Если повезет, он еще спит, а может ушел на тренировку. Или был похищен администрацией для опытов по коммуникации между направлениями.
Я проскользнула в ванную, заперлась и наконец позволила себе выдохнуть.
Горячий душ смыл остатки вчерашней нервотрепки. Вода стекала по шее, плечам, спине, а я медленно возвращалась к нормальному состоянию человека, у которого есть планы на день, дедлайны и полное отсутствие интереса к соседям-хоккеистам.
Сегодня нужно было заняться делами: забрать пропуск в лабораторию, встретиться с научным руководителем, купить новую ручку для чемодана, составить график уборки, заставить Воронцова подписать график уборки кровью.
Ну ладно, ручкой.
Я выключила воду, завернулась в полотенце, вытерла волосы и поняла, что допустила стратегическую ошибку. Одежду я оставила в комнате.
Спросони я совершенно про нее забыла.
В ванной со мной были только короткие домашние шорты, которые я машинально прихватила с полки, и мягкая майка на тонких бретелях.
Я посмотрела на них.
Потом на дверь.
Потом снова на вещи.
— Нормально, — сказала я себе. — Это просто одежда. Ты имеешь право ходить по квартире как человек, а не как монашка с кафедры органической химии.
Вопрос конечно был не в праве, а в Воронцове.
Я быстро надела шорты, майку, расчесала мокрые волосы пальцами и приоткрыла дверь.
Тишина.
Выглянула — пусто.
Отлично.
Я вышла в коридор, прижимая к груди косметичку, и сделала два шага.
На третьем дверь комнаты Артема открылась.
Конечно.
Артем вышел в коридор, сонный, в черной футболке и спортивных штанах. Волосы растрепаны, на щеке след от подушки, в руке телефон. Он явно собирался пройти мимо, возможно даже не заметить меня.
Но заметил и остановился.
Я тоже остановилась.
Между нами было метра три коридора, желтоватый утренний свет из окна и какая-то совершенно идиотская тишина.
Я вдруг очень остро почувствовала себя.
Мокрые волосы тяжелыми прядями липли к шее. Майка после душа на влажной коже казалась слишком тонкой. Шорты слишком короткими, а ноги слишком голыми.
Артем смотрел на меня, потом взгляд медленно, почти незаметно, спустился ниже.
К плечам, мокрой пряди на ключице и руке, которой я вцепилась в косметичку.
У меня внутри все сжалось и одновременно предательски потеплело, я должна была возмутиться сразу..
Сказать что-то острое, язвительное, умное. Ну хотя бы: «Что уставился?». Но язык прилип к небу.
Артем смотрел на меня так, будто впервые увидел.
Я почувствовала, как вспыхнули щеки и это вернуло мне способность говорить.
— Отвернись.
Голос прозвучал тише, чем я хотела, Артем моргнул.
— Не могу, — сказал он.
— В смысле не можешь?
Он выдохнул, провел рукой по волосам и наконец отвел взгляд. Не полностью.
— В прямом.
— У тебя проблемы с шеей?
— Сейчас у меня проблемы посерьезнее.
— Воронцов.
— Ланская.
— Ты опять начинаешь?
Он снова посмотрел на меня и вот теперь в глазах мелькнуло знакомое — наглость, но ухмылка вышла не до конца.
— Просто понял, что твои огромные кофты — это стратегическое оружие.
Я нахмурилась.
— Что?
— Маскировка.
— Ты сейчас правда обсуждаешь мою одежду?
— Нет. Ее отсутствие.
— Я одета!
— Формально.
— Это домашняя одежда.
— Дом теперь стал интереснее.
Я сжала косметичку так, что внутри неё что-то хрустнуло.
— Еще одно слово, и я сделаю вид, что случайно кину в тебя фен.
Он посмотрел на мои ноги еще раз.
— Прекрати, — сказала я.
— Что?
— Смотреть.
Он медленно поднял глаза к моему лицу.
— Стараюсь.
Я сделала шаг вперед, собираясь пройти мимо него к себе в комнату, Артем тоже двинулся — видимо, хотел пропустить.
В узком коридоре мы выбрали один и тот же маршрут.
Я влево.
Он туда же.
Я вправо.
Он тоже.
Мы оба замерли.
— Ты издеваешься? — спросила я.
— Я пытаюсь быть джентльменом.
— У тебя плохо получается.
— Я в шоке.
— От чего?
Он посмотрел на меня так, что у меня по спине пробежали мурашки.
— От открытия.
— Какого еще открытия?
— Что под свитером профессора Беляева скрывалась девушка, из-за которой можно забыть, куда шел.
Вот теперь надо было его ударить, чисто педагогически, но вместо этого я сказала:
— У меня нет свитеров профессора Беляева.
— Я заметил.
— И не надо делать из этого событие.
— Поздно.
— Артем!
Он внезапно улыбнулся. И, конечно, именно тогда я поняла, что впервые назвала его по имени.
— Повтори.
— Что?
— Мое имя.
— Отвали.
— Тоже красиво, но первый вариант лучше.
Я резко прошла мимо него, задев плечом его грудь.
Совсем чуть-чуть.
Случайно, но этого хватило, чтобы почувствовать твердость, силу, запах чистой ткани и чего-то мужского.
Я почти бегом добралась до своей комнаты, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, будто я пробежала норматив по физкультуре. Посмотрела вниз на свои ноги.
Обычные ноги.
Ничего особенного.
Ноги как ноги.
Почему он смотрел так, будто увидел секрет государственной важности? И почему мне хотелось, чтобы он посмотрел еще раз?
— Нет, — прошептала я. — Даже не начинай.
За дверью послышался глухой удар.
Потом мужское:
— Черт.
Я
