Тренировочный День 17
Глава 1
Глава 1
Нарышкина Елизавета
— Ну и кароче, пошла тусовка, ага. Это, типа, кароче, подходит бабка такая к стиляге и такая — как типа на проспект Горького пройти. А чувак на нее зырит и такой — ну, во-первых, не на проспект Горького, а на Пешков-стрит, во-вторых, не дойти, а кинуть кости, а в-третьих, вон у мента спроси. Ну типа бабка к менту подходит и такая — слышь, легавый, как мне кинуть кости до Пешков-стрит? А мент на нее позырил и такой — хиппуешь, клюшка? Хаааагаааахаааа…. — оскаливает зубы стоящий рядом высокий тип. Он весь как будто состоит из шарниров и суставов и все время дрыгается, дергается и мотыляется из стороны в сторону, постоянно ухмыляется и пытается балагурить, но получается у него не очень.
В его плюс Лиза пытается отнести то, что он — высокий и у него длинные волосы на затылке, а на макушке — поднятые вверх, что делало его похожим на модного певца зарубежной эстрады. Кожаная куртка, джинсы, кроссовки заграничной фирмы — все это указывало на то, что парень был не из простой семьи. Впрочем, Лиза и сама была «упакована», если говорить языком этого слоя общества, на ней тоже были джинсы и белая «дутая» курточка, такие же сапожки-«дутики».
— Классно, чё… — говорит Лиза, отводя глаза в сторону. Если бы не ее внутреннее упрямство, она бы давно взяла Инну за руку и утащила отсюда, потому что на «сейшне», как называли эту тусовку в подвале многоэтажного дома — было откровенно скучновато. Полутьма, вспышки цветомузыки и стобоскопа, явно стыренного из кабинета физики, какие-то мутные типы со стеклянными глазами, девушки с яркой помадой и размазанной тушью, табачный дым, висящий так, что хоть топором руби, какой-то чел в тельняшке и с совершенно лысой головой лежит у стены и люди спокойно перешагивают через него. В динамиках гремит музыка, качество такое плохое что едва слышно мелодию, а слова тем более не разобрать.
— Эта… чего… ты кажись чувиха что надо. При манях и связях. — выдает стоящий рядом тип и снова ухмыляется. — Ну сюда кто попало не ходит, ага. Что, типа не хочешь подкинуться? Чтобы веселей было? А то бери свою кентессу и на хату-малину кости кинем, не? Прошкандыбаем, видак позырим, пузырь винишка раздавим, тоси-боси, а?
— Неохота… — она со знанием дела лопает розовый пузырь жвачки. — Видак и у меня дома есть.
— О! Наша тема. Сразу видно, что клевая герла, — тип качает головой. — А то в прошлый раз тут такая крокодила ходила, мамма мия! Не, упакованная, типа марафетка, в джинсе, на шузах, но крокодила. Но ладно видак, у меня такие кассеты есть, что офонареть! «Греческая смоковница», не видела небось ни разу!
— Видела, — обламывает типа Лиза. — Бывай, я на улицу, воздухом подышать. — она оглядывается по сторонам в поисках Инны. И куда она подевалась?
Она идет вдоль стены. Разглядывая дергающихся в пароксизме танца людей, вспышки стробоскопа как будто заставляют их замирать в разных неестественных позах, с выкинутыми в стороны руками и согнутыми ногами, с разлетающимися в стороны волосами, с висящими в воздухе клубами табачного дыма. Тудум-тудум-тудум-тум — ритмично бьет бас из динамика.
— I’ll never be Maria Magdalena! — провозглашает Сандра и Лиза — ныряет в коридор, убедившись, что Инны нет на танцполе. Грязные бетонные ступени, валяющиеся повсюду окурки, на площадке — стоит компания из трех человек, две девушки и парень, все трое курят и хохочут в голос, не обращая внимания на Лизу. Она поднимается по лестнице, протискивается мимо компании, парень — отступает в сторону, освобождая проход. Она — кивает в знак признательности.
— You’re not good, can’t you see? Brother Louie, Louie, Louie! — звучит в спину из двери снизу. Она поднимается по ступенькам, толкает дверь. Свежий воздух ударяет ее в лицо, она моргает, пытаясь увидеть хоть что-то в сумерках двора многоэтажки. Откуда-то сбоку доносится взрыв хохота и она — морщится. Делает шаг вперед и оглядывается внимательней. Справа, у подъезда стоит компания, человек пять-шесть, там и тут горят огоньки сигарет, раздается смех и чей-то захлебывающийся голос рассказывает про то, что Тамарка натворила в прошлые выходные.
Она поворачивает голову. Так и есть, у торца дома, у скамейки — стоит парочка. Он — нависает над ней как будто что-то мурлычет на ухо. Она — кокетливо подается назад… но лишь слегка.
— Коломиец! — повышает голос Лиза и упирает руки в бока: — а ну отстань от парня!
— Что⁈ Лиза! А, вот ты где? А я-то искала тебя, искала… — раздается оправдывающийся голос.
— Ага, вижу, как ты искала, вся обыскалась… — хмыкает Лиза, подходя к парочке: — что это за чел хоть?
— … слышь, ты чего такая дерзкая, а? — из полутьмы в свет одинокого фонаря всплывает лицо. Ничего такое лицо, думает Лиза, умеет Инна себе парней находить, все до одного красавчики, тот же ее старшеклассник Андрей или вожатый Леха… да и этот тоже — высокий, темноволосый и не дергается весь как тот тип внизу.
— Это моя подруга. — говорит Инна, пытаясь сгладить неловкость: — Лиза. Яна с Ксюшей не пошли сегодня гулять, так что мы вдвоем, вот. Лиза — это Джон.
— Джон? — приподнимает бровь Лиза.
— Джонни.
— Ну… приятно познакомиться, Джонни. — она протягивает руку.
— Вообще-то я Женя. Но прозвали Джоном. — он пожимает ее руку в ответ: — тоже приятно. А чего не танцуешь там, внизу? Ты… — его взгляд скользит по ней, по джинсам, по «дутой» белой курточке, сумочке через плечо и останавливается внизу, на сапожках-луноходах. — Ты, судя по всему, упакованная…
— Неохота, — пожимает она плечами. — да еще и пристают мудаки всякие. Коломиец! Я домой пошла, хватит с меня на сегодня.
— А… может ещё потусим? — предлагает Инна, — Время-то детское.
— Не. Меня тут уже два раза на «Греческую Смоковницу» приглашали и предлагали за углом отсосать. Только когда я сказала, что в восьмом классе учусь — отвалили.
— Кхм. — сказал Джон и, кажется, слегка побледнел.
— Да ты не ссы. — сказала
