Ребекка Уэйт
Конец света
Rebecca Wait
Havoc
Copyright
© Андрей Бондаренко, оформление, 2026
© «Фантом Пресс», издание, 2026
Д-р Джеймс Холливелл (невролог)
д-ру Джорджу Фишеру (неврологу)
1 ноября 1984 г., четверг
Факс
Полицейские по-прежнему так и торчат в школе, хотя пока что, к их явному сожалению, никого не арестовали (иногда кажется, что они бы с удовольствием арестовали меня, чтобы я хотя бы не путался у них под ногами). Сотрудники Агентства по гигиене окружающей среды тоже тут. Оставшиеся девочки в ужасе: они боятся, что подхватят «это» (чем бы «это» ни было). Родители и учителя в панике. А я тут один как перст и понимаю не больше прочих.
Ты приедешь, Джордж? Когда уже?
Дж.
Часть I
Сентябрь 1984
1
Ида никогда не отличалась пунктуальностью, но даже для нее недельное опоздание было, пожалуй, некоторым нарушением этикета. Она звонила в школу и пыталась предупредить их, но связь была плохая, и хотя женщина на другом конце провода отвечала вполне доброжелательно, Ида сомневалась, что за всем этим треском и шумом та расслышала ее объяснения про шторм, паром и все остальное.
Вся поездка не задалась. Ей в конце концов удалось попасть на большую землю – за отсутствием парома пришлось плыть на ржавой рыбацкой лодке соседа, а поезд из Обана задержался из-за ливня. В хостеле в Глазго какой-то мужчина сказал, что хочет показать ей карточный фокус, но на самом деле хотел показать кое-что другое, и ее соседке – тетке из Дамфриса – пришлось гнать его из комнаты, фыркая: «Тю, было б на что там глядеть!»
И даже теперь, когда поезд наконец остановился на нужной станции, на самом юге Англии, Иде не повезло. Она высунулась из окна, чтобы открыть дверь вагона, но ручку заело, и она чуть не оказалась в западне. Поезд уже трогался, и в эти мгновения паники, изо всех сил дергая ручку, Ида почти признала, что мать и сестра были правы: она совершила ужасную ошибку (то есть это мать считала, что она совершила ошибку, а по мнению Шарлотты, ошибку совершила школа).
Но затем, в последний момент, будто из ниоткуда возник мужчина и резко распахнул дверь. Ида вывалилась из вагона и едва успела выдернуть сумку и рюкзак, как поезд тронулся, зияя дверным проемом.
Вечерело. Маленькая деревенская станция казалась совершенно пустынной, если не считать Иды и ее спасителя. Ида посмотрела на него. Средних лет, в мешковатых вельветовых штанах и зеленом анораке. Значит, это его прислали ее встретить? Она ожидала, что приедет женщина.
Он тоже смотрел на нее.
– Я новая ученица в школе Святой Анны, – сообщила Ида.
– Да, рыбонька? Ты вроде постарше, чем в школу поступают.
– Я в шестом классе. Мне шестнадцать, – добавила она, и это прозвучало так, будто она оправдывается.
– А, вот что? Молодец.
Повисло молчание. До Иды стало доходить, что мужчина не имеет никакого отношения к школе, просто случайный прохожий, который наверняка подумал, будто она все о себе вываливает первому встречному. Она вежливо улыбнулась и, подхватив багаж, направилась к единственной скамейке на платформе. Мужчина остался на месте, черкал что-то в маленьком блокноте. Потом двинулся к выходу и пропал из виду, Ида осталась сидеть с рюкзаком на коленях. Она решила подождать – вдруг кто-то все-таки придет, чтобы ее встретить. А она пока попытается придумать какой-то план Б. Вся ее жизнь казалась ей порой планом Б.
– Ты точно хочешь уехать с Гебридских островов? – спросила мисс Кристи во время первого телефонного разговора, когда Иде предложили стипендию. – Там ты хотя бы в безопасности.
– В безопасности от чего? – спросила Ида.
– От бомбы. Обстановка в мире сейчас напряженная и становится все накаленней. Или все холоднее, как посмотреть. Ты знаешь, что на Часах Судного дня без трех минут полночь?
Ида не имела ни малейшего представления о том, что такое Часы Судного дня, и не решилась спросить. Она не могла понять, серьезно говорит мисс Кристи или шутит. В голосе вроде бы ни намека на юмор, но по телефону такое определить трудно.
– Уверена, – сказала она.
– Сегодня по радио будет передача, которую тебе надо послушать, – сказала мисс Кристи. – Радио 4, ровно в семь. О том, как Великобритания готовится к ядерной войне. Ты должна во всем разобраться, прежде чем примешь окончательное решение.
Ида записала передачу, чтобы послушать на плеере. Она боялась, что ее станут проверять. Информация была пугающей, но ее решение не изменилось. Ида сама уже выпала в осадок от того, что сделала ее мать, и просто не могла беспокоиться о ядовитых осадках, что выпадут после ядерного взрыва, если Советский Союз пустится во все тяжкие.
Сейчас, сидя на вокзальной скамейке, она старалась насладиться покоем. По крайней мере, здесь нет никого, кто слышал бы хоть что-нибудь о позоре ее матери. Здесь нет никого, кто мог бы оскорбить Иду, возвести на нее поклеп (фигура речи, с которой ее познакомила добрая миссис Келли в публичной библиотеке Обана), или напи́сать в ее портфель (а это, к сожалению, не фигура речи), или, что было хуже всего, смотреть на нее с этим холодным выражением, в котором, как ей вначале казалось, читается разочарование. Потом она поняла, что ее просто презирают. Потому что все, конечно, думали, что она знала. Причем верили в это так убежденно, что иногда Ида и сама начинала верить.
Она снова взглянула на часы. Прошло уже двадцать минут, а за ней так никто и не пришел. Ида даже не очень удивилась, обнаружив, что снова никому не нужна.
– Ну что? – Над ней навис знакомый зеленый анорак. – Решил вот вернуться посмотреть, забрали тебя или нет. Сказал про тебя супруге, а она велела пойти проверить.
– Не знаете, ходит тут автобус до школы Святой Анны? Или такси? – У Иды не осталось денег на такси, но, может быть, кто-то в школе одолжит ей, когда она туда доберется.
Вопрос, казалось, позабавил его.
– Автобус или такси? Это вряд ли, рыбонька. Но, слушай, я не могу тебя здесь оставить одну. Супруга не велела. Я тебя отвезу. Так супруга мне подсказала. И еще велела,
