Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова
— Почти.
— Где моя полка?
— Какая?
Я медленно повернулась.
— В холодильнике.
— А, — он подошел, заглянул через мое плечо и снова оказался слишком близко. — Можешь взять верхнюю.
— Верхнюю?
— Да.
— Там яйца.
— Передвину.
— Ты должен был оставить половину.
— Я не знал, что ты реально существуешь.
— А кого ты ждал? Фантом отличницы?
— Ну… да.
Я закрыла холодильник.
— Завтра делим полки. Подписываем контейнеры. Составляем график уборки.
Он сделал такое лицо, будто я предложила ему совместно заполнить налоговую декларацию.
— График уборки?
— Да.
— Мы что, женаты?
— Не дай бог.
— Согласен, слишком рано.
Я стиснула зубы.
— Ты вообще умеешь разговаривать нормально?
— С тобой пока не получается.
— Почему?
— Ты смешная.
— Я не смешная.
— Очень.
— Воронцов.
— Ланская.
— Не беси меня.
— Поздно.
Я отвернулась, потому что еще секунда и я правда швырнула бы в него чем-нибудь. Например, кружкой. Той самой, ради которой он устроил возле меня демонстрацию идеальной анатомии.
Он тем временем вывалил пельмени в тарелку, залил их чем-то подозрительно похожим на сметану и сел за стол.
— Есть будешь? — спросил он.
— Нет.
— Уверена?
— Абсолютно.
Живот предательски заурчал.
Громко.
Так громко, что это услышали, наверное, на первом этаже.
Артем медленно поднял глаза. Я замерла. Он молча взял вторую вилку и положил рядом с тарелкой.
— Я тебя ненавижу, — сказала я.
— Это уже было.
— Повторение закрепляет материал.
— Биохимия научила?
— Жизнь.
Я села напротив только потому что была голодная. Взяла вилку.
— Только один.
— Конечно.
Через три минуты я съела семь.
Артем не комментировал.
Потому что я видела, как он улыбается краем губ, глядя в тарелку.
— Скажешь хоть слово, — предупредила я.
— Молчу.
— Вот и молодец.
Он подпер голову рукой.
— Так что ты изучаешь?
— Биотехнологии и фармакологию.
— Звучит так, будто ты можешь создать яд.
— Могу.
— Хорошо, что я поделился пельменями.
— Это тебя не спасет.
— Но отсрочит?
— Возможно.
Он улыбнулся шире. Я быстро опустила взгляд в тарелку.
Нет, Вера. Не смотри на него.
Не замечай, что у него ресницы слишком длинные для человека, который и так получил от природы неприлично много бонусов.
Не думай о том, что когда он улыбается, у него появляется маленькая складка у губ.
Не думай о том, как его плечо почти коснулось твоего плеча у холодильника.
Не думай, не думай, не думай.
— Ты всегда такая напряженная? — спросил он.
Я подняла глаза.
— Ты всегда задаешь личные вопросы людям, которых знаешь десять минут?
— Нет. Обычно быстрее.
— Потрясающе.
— Просто интересно.
— Что именно?
— Почему ты так держишь оборону.
Вилка замерла в моей руке, я попыталась сохранить лицо.
— Я не держу оборону.
— Держишь.
— Ты меня не знаешь.
— Поэтому и спрашиваю.
— Не надо.
Он посмотрел на меня внимательнее и впервые за все это время не съязвил.
Просто кивнул.
— Ладно.
Странно.
Я была готова к новому подколу. К наглой ухмылке. К фразе в стиле «не бойся, заучка, я не кусаюсь».
Но он отступил.
— Спасибо за ужин.
— Ого.
— Что?
— Ты умеешь говорить спасибо.
— Я воспитанный человек.
— Местами.
— А ты нет.
— Зато щедрый.
— Не обольщайся. Пельмени были средние.
— Ты съела семь.
— В научных целях.
— Изучала степень среднести?
— Именно.
Он снова рассмеялся. Я схватила справочник, папку и рюкзак.
— Я в комнату. Не трогай мои вещи.
— Какие?
— Любые.
— Даже если они грустят?
— Особенно если они грустят.
Я пошла к своей двери, но у самого порога он окликнул:
— Ланская.
Я обернулась.
Артем сидел за столом, все еще без футболки, с вилкой в руке и этим ужасным выражением лица — будто он уже придумал пять способов испортить мне жизнь и выбирал самый веселый.
— Что?
— Добро пожаловать.
Я захлопнула дверь чуть громче, чем требовалось, потом прислонилась к ней спиной.
И только тогда позволила себе выдохнуть.
Комната была маленькой, светлой и пока пустой. Чемодан стоял у стены. На столе лежал пакет с постельным бельем. За окном темнело. Где-то внизу смеялись студенты.
А за дверью моей новой жизни сидел полуголый хоккеист.
Я подошла к зеркалу на шкафу, щеки действительно были красные.
— От злости, — сказала я своему отражению.
Я сняла испачканный свитер, переоделась в домашнюю футболку и широкие штаны, убрала волосы в пучок и начала раскладывать вещи. Учебники на стол, косметичку в ящик, аптечку на полку. Папку с документами — в верхний отсек.
Порядок.
Контроль.
Система.
Вот что отличало цивилизованного человека от мужчины, который ходит по общей кухне без футболки.
Через полчаса стало легче.
Через сорок минут я почти убедила себя, что все нормально.
Через сорок пять захотела пить.
Я посмотрела на дверь.
Нет.
Можно потерпеть.
Еще через пять минут жажда победила достоинство.
Я осторожно открыла дверь и выглянула. В гостиной было темно. Только на кухне горела мягкая подсветка под шкафчиками. Посуды в раковине не было. Стол чистый.
Неожиданно.
Может, он все-таки не совсем варвар.
Я тихо прошла к раковине, взяла стакан, налила воды и в этот момент дверь ванной открылась.
Повернула голову, Артем вышел в коридор.
В одном полотенце на бедрах, с мокрыми волосами.
С совершенно спокойным лицом человека, который решил окончательно разрушить мою нервную систему в первый же день.
Я закашлялась водой. Он остановился.
Посмотрел на меня, потом на стакан.
— Ланская, — сказал он с ленивой улыбкой, — ты точно доживешь до конца семестра?
Я вытерла губы тыльной стороной ладони и попыталась смотреть ему исключительно в глаза.
Исключительно.
В глаза.
Не ниже.
— Если ты наденешь одежду, мои шансы возрастут.
Он сделал шаг вперед. Я мгновенно подняла стакан, как щит.
— Не подходи.
— Опять боишься?
— Я берегу психику.
— Свою?
— Твою. Вдруг я все-таки ударю.
Он остановился на расстоянии пары шагов.
Но этого было достаточно, чтобы я снова почувствовала тот самый запах. Теперь сильнее. Душ, горячая кожа, чистое полотенце и что-то спортивное, мужское.
Я сжала стакан.
— У нас было правило, — напомнила я.
— Какое?
— Не ходить полуголым.
— Я не полуголый.
Я медленно опустила взгляд на полотенце.
Очень быстро подняла обратно.
— Сейчас я скорее стратегически прикрыт, — сказал он.
— Воронцов.
— Ланская.
— Я серьезно.
— Я тоже. Полотенце держится крепко.
— Господи.
Я развернулась, чтобы уйти, но он вдруг сказал:
— Спокойной ночи, соседка.
Замерла на секунду, потом, не оборачиваясь, ответила:
— Надень штаны, сосед.
И сбежала в комнату, сразу же закрыла дверь на замок.
Потом подумала и подвинула к ней стул.
Потом поняла, что это уже истерика, и убрала стул обратно.
Легла в кровать, уставилась в потолок.
Снаружи было тихо. Где-то в трубах шумела вода. За стеной хлопнул шкаф. Потом шаги. Потом тишина.
Я натянула одеяло
