Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл
Я собираюсь перейти к третьей части – в этом месте в ромкоме любовники получают еще один шанс после всех сложностей и различных препятствий, с которыми сталкивались последние семьдесят минут. Нужно попробовать еще один раз, ведь желание быть вместе не пропало.
Сцена начинается на свадьбе в экзотическом месте, на острове Бали. (В конце-то концов, это же фильм, и я могу себе позволить творческие вольности с местом действия.) Наши влюбленные, Коул и Нина, сталкиваются, когда произносят тосты. До этого момента, несмотря на короткие встречи, тлеющий огонь былой страсти не имел возможности разгореться. У них были отношения с другими людьми, они страдали после расставаний с другими партнерами, или злились друг на друга, или отрицали, что их тянет друг к другу. Но теперь наконец они оба свободны. И в этот вечер они не могут отвести глаз друг от друга.
Коул приглашает Нину станцевать под «Не могу не любить тебя». (В моих фантазиях бюджет фильма позволяет купить права на использование музыки Элвиса. Ведь я сама могу танцевать под его песни и не свалиться.)
Это невероятно волнительно. Нина тает, когда Коул шепчет ей в ухо главные слова:
– Я все еще продолжаю тебя безответно любить.
Они отправляются домой вместе. И на этот раз все получается правильно.
Теперь она стала мягче, она готова открыть ему свое сердце. Он со всем разобрался, он готов пойти ва-банк и попытаться заставить ее увидеть, что он и есть ее вторая половинка.
Они на неделю сбегают в красивый дом на побережье в штате Мэн. (Там есть скалы, и поэтому место гораздо больше подходит для съемок, чем Женевское озеро – мои извинения Висконсину.)
Мы переключаемся на монтаж – Коул и Нина влюбляются друг в друга: они гуляют по отвесному берегу над океаном, держась за руки, пытаются увидеть китов. В дождливый день они неторопливо занимаются сексом, на заднем плане играет песня Этты Джеймс «Я нашла любовь». Перед тем как заснуть, они слушают колыбельные и подпевают им.
Коул делает предложение руки и сердца.
– Может, любовь и не идеальна, – говорит он. – Но я знаю, что мы идеально подходим друг другу. Ты – моя вторая половинка.
Думаю, вы знаете, что она ответит на это. Строчка словно пишется сама:
– Я не верю во вторые половинки.
Она слишком боится.
Она уходит от него.
Она разбивает ему сердце.
Затем мы переключаемся на представление происходящих событий глазами героини, дело происходит неделю спустя.
Как и я, Нина одна и чувствует себя ужасно.
Как и я, она не может не думать о человеке, от которого ушла.
Как и я, она знает, что допустила ошибку.
Но в отличие от меня она героиня ромкома.
Поэтому она решает быть смелой.
Закончив писать, я плачу.
Мне жаль, что я не Нина.
Мне хочется, чтобы Сет был Коулом.
Мне хочется, чтобы у нас был такой же конец как у них: пронзительный, искупительный и красивый.
Чувства накатывают на меня волной, когда я печатаю слово «КОНЕЦ».
Я хочу, чтобы Сет это прочитал.
Ему нравятся мои фильмы – возможно, больше, чем кому-то еще на этой Земле. И я знаю, что если бы мы все еще были вместе, он очень обрадовался бы мысли сделать фильм на основе нашей истории. Он ценил бы этот артефакт нашей любви. Он снова и снова пересматривал бы его. Он запомнил бы реплики. Напоминал бы мне, что лучшие придумал он.
У меня звонит телефон. Мама. Утром я вылетаю во Флориду. Вероятно, она в третий раз хочет уточнить, когда встречать меня в аэропорту.
– Привет, – говорю я.
– Приве-е-ет, моя Молли Малолли, – напевает она.
Она уже давно так меня не называла. Это ее особое прозвище для меня, и оно очень сильно напоминает дурацкие прозвища, которые для меня придумывает Сет. Я так по нему скучаю, так разочарована в себе, так вымоталась за последний месяц, просыпаясь в четыре утра, меня просто выбило из седла то, что я только что написала, – и я начинаю рыдать. Сильно и некрасиво.
– Молли! – кричит мама. – Моя сладкая, нет! Что случилось, моя дорогая девочка?
– Сет, – с трудом выдаю я. – Я на самом деле очень скучаю по Сету.
– О, дорогая, как жаль, что я сейчас не рядом с тобой и не могу тебя обнять, – говорит мама. – Но вскоре ты будешь здесь, я о тебе очень хорошо позабочусь, мы прекрасно отпразднуем Рождество, и все будет хорошо.
– Я знаю, – выдавливаю я, но не могу перестать плакать. – Я все испортила, мама. Я такая же, как мой отец.
Я слышу, как она резко вдыхает воздух.
– Нет. Ты не такая. Как ты можешь говорить такие вещи?
– У меня плохо получается с любовью.
– Моя дорогая, это неправда, – очень авторитетно заявляет мама. – Если кто-то на этой планете это и знает, то это я.
– Мама, я бросаю людей, как он. Я просто выбрасываю их вон!
– Молли, послушай меня. Твой отец бросает людей, потому что он просто не способен любить их достаточно сильно. А ты бросила Сета потому, что как раз любишь его слишком сильно. Ты – полная противоположность своего отца.
– Я разбила ему сердце, – давлюсь слезами я.
– И себе сердце ты тоже разбила. Моя любимая девочка, я знаю, что тебе страшно, но на самом деле считаю, что ты должна рассказать ему о своих истинных чувствах.
– Я не думаю, что это хорошая мысль.
– Если я все помню правильно, ты точно так же не считала, что поступила правильно, когда разорвала с ним отношения после окончания школы, – говорит мама.
От этого мне становится еще хуже. Я ненавижу вспоминать то время.
Я много месяцев просыпалась среди ночи, и мне страшно хотелось ему позвонить. Я стала напиваться до потери пульса, чтобы заснуть. Я потеряла девственность с двадцатичетырехлетним инструктором по горным лыжам, а потом спала с разными мужчинами, которые были старше меня по возрасту, чтобы заглушить боль. Но у меня не получалось. Стресс оказался таким сильным, что у меня пучками выпадали волосы и прекратились менструации.
– Тогда ты два года сожалела о своем решении и страдала по Сету, – продолжает мама. – Ты звонила мне каждую неделю и рыдала, и все время отказывалась попробовать с ним помириться. Ты знала, что он обижен, что он страдает, потому что тебе об этом говорили все твои друзья, но ты не могла заставить себя признать, что ты испугалась и допустила ошибку.
