Голос прибоя - Эмма Хамм
Эйс дернулась, но он лишь прижал ее к себе сильнее, крепче. Словно желая держать даже ближе, притянул к себе, и теперь ее ноги бились о его хвост, пока они летели сквозь воду.
– Э…
А куда они плыли? Страх истрепал сознание Эйс, и теперь она не… Джейкоб что-то говорил… ясно дал понять, что ей надо куда-то… и найти… черт.
Ее обхватила вторая рука. Потом Эйс внезапно, не останавливаясь, перевернули, как пушинку, лицом к Макетесу, уткнув стеклом шлема в его грудь. Она попыталась замереть, гадая, решил ли ундина свернуть ей шею, или же это он так извинялся, прежде чем выбросить ее в бездну.
Но ничего не произошло. Макетес просто держал ее. Тихо. Спокойно. Потом замедлился, и, вместо того чтобы нестись со скоростью торпеды, они просто зависли в воде, позволяя океану держать их вместе, словно так и должно было быть.
Может, и должно было. Может, для Макетеса все это было в порядке вещей. Но не для Эйс.
Глубокий, дрожащий вдох. И еще один. Нужно было взять себя в руки, потому что иначе она так и не вспомнит ни одной проклятой детали своего задания.
Ее внимание привлек равномерный стук. Не совсем барабанный, скорее, двойной, необычный. Другие мысли покинули Эйс. Недоумевая, она слушала, пытаясь понять, что это такое, пока до нее не дошло: это было биение сердца ундины.
Он перестал плыть, чтобы обнять ее и дать ей послушать свое сердце. Ну какой монстр станет так делать? Только тот, что не монстр вовсе. Просто кто-то увидевший ее страх и решивший помочь.
Сделав еще один глубокий вдох, Эйс отправила свои страхи плыть куда подальше по течению. Вдох за выдохом она замедлила свой пульс и наконец смогла кивнуть, не отрываясь от груди Макетеса.
– Так. Нам нужно к медицинскому отсеку.
– И где это?
– Так странно с ундиной разговаривать, – пробормотала Эйс себе под нос и попыталась развернуться в его руках. – Дай оглядеться.
– Почему со мной странно разговаривать?
– Потому что ты… – Эйс попыталась подобрать слова. – Огромный? Единственное морское существо, обладающее речью?
– Неправда. – Он позволил ей развернуться, даже помог, подхватив ее под мышки, словно ребенка. А потом просто… выставил ее перед собой на вытянутых руках. – Дельфины и киты тоже разговаривают.
К несчастью, Эйс это тут же отвлекло. Зрение наконец-то привыкло к темноте, где-то вдалеке проступили точки света. Если она правильно запомнила, медицинский отсек должен был быть синим. Вот только Эйс не знала, должен ли он был светиться неоном. Наверное, было бы логично иметь какую-то цветовую классификацию для вывесок, но… ну не то чтобы у них тут все было в строгом порядке.
Видимо, она слишком надолго замолчала, потому что Макетес покачал ее из стороны в сторону. Самая медленная встряска в истории.
– Ты слышала меня?
– Слышала.
– А чего молчишь?
Знакомое поведение. Когда они общались через передатчики, он делал то же самое. Ему не хватало терпения ждать. Нужны были ответы, внимание – все то, на что у Эйс порой просто не хватало времени.
Вздохнув, она ответила:
– Потому что я пытаюсь понять, куда нам плыть. Последний владелец ключа был в медицинском отсеке. Отсек должен быть синим, и на нем должно быть что-то вроде креста.
– Креста?
С трудом подняв перед собой руки, Эйс скрестила указательные пальцы.
– Вот так.
– А! – Она крякнула, когда Макетес с силой шмякнул ее обратно о свою грудь. – Ой, прости. Просто я знаю, где это.
И они опять понеслись, прорываясь сквозь воду с таким напором, что Эйс было за него не удержаться. Оставалось только надеяться, что Макетес не отпустит ее сам. А потом они завернули за угол между парой башен, и…
Весь океан взорвался ураганом огней.
Вокруг был сплошной неон. Знаки на каждом строении – часть из них уже осыпалась, но Эйс все еще могла прочитать надписи, проносясь мимо. «ЕДА ЗДЕСЬ», и большая красная стрелка. «ЗАХОДИТЕ РАЗВЛЕЧЬСЯ», и цветы вокруг. Огромная мигающая голая женщина указывала ногой направление. Столько цветов, столько света, и маленькие рыбьи стайки вокруг.
Перед ними проплыл скат длиннее Эйс. Изогнулся аркой над их головами, мелькнув белыми и черными пятнами, так близко, что она могла бы коснуться его, – стоило лишь протянуть руку. А увидев ската, девушка словно бы впервые заметила и всех остальных существ вокруг.
Да, Гамма была умирающим городом, состоящим из неона и мигающего скучного существования, но снаружи кипела жизнь. Со всех сторон плавали рыбы, куда ни посмотри. Скат нырнул вниз, привлекая внимание Эйс к проплывающим мимо медузам. Она никогда в жизни не видела медуз.
Макетес перевернул их, и она внезапно оказалась на спине, глядя в окружающую их темноту. Во тьме кто-то пошевелился, и, вздрогнув, Эйс разглядела далекий силуэт огромного кита. Вытянув руку, она попыталась сравнить свою ладонь с китом вдали, но тут ее снова развернули.
– Вон там? – Глубокий голос Макетеса волной прокатился по ее телу, и только тут Эйс поняла, куда он указывает.
Медицинский отсек был прямо перед ними. В отличие от других знаков, большой синий крест не мигал. Может быть, к нему был подключен отдельный генератор – на случай, если энергия закончится и людям нужно будет найти самое жизненно важное место.
В животе свернулась тревога. Эйс не знала, какая группировка сейчас держала этот отсек. Она вообще предпочитала не совать нос в чужие дела и за много лет этим навыком овладела в совершенстве. На тот случай, если в ее башню придет новая группировка, – тогда Эйс сможет сказать, что ни к кому особо не привязана. Ее верность можно было купить, а сама она была очень полезной.
Но теперь Эйс лезла на чужую территорию с целью стащить то, что ей не принадлежало. Проблематично будет убедить кого-либо помочь. Возможно, проще будет просто никому не попадаться.
– Ага, – прошептала она. – Это оно.
Видимо, Макетес заметил ее потухшее настроение, потому что к зданию подплыл молча. Да и что тут было говорить? Эйс не собиралась особо рассказывать, почему, что и как собиралась делать. Да ему наверняка особо и не было интересно. Человеческие дела такие человеческие.
– Вон там, похоже, есть проход! – Эйс, не уверенная, что Макетес услышит ее через шлем, для пущей уверенности ткнула в небольшую прореху в нижней части здания.
Дурной знак. Многие из башен трещали по швам. Инженеры в этих краях встречались редко – очевидно, они были либо слишком приличными, либо слишком
