Голос прибоя - Эмма Хамм
В горле пузырями собрались слова. Макетес плохо существовал в тишине. Она давила ему на плечи, мешала дышать. Почему Эйс ничего не говорила? Ну хоть что-нибудь. Чтобы хоть чем-то заполнить эту тишину.
Наконец он прокашлялся и спросил:
– Мыло хочешь?
Эйс продолжала смотреть. Потом наконец благословила его парой слов:
– Откуда ты знаешь, что такое мыло?
– У меня в стае есть пара человек. Они обе самки, как ты, и обе настаивали на важности мыла. – Макетес начал опускаться под воду, но напоследок указал в комнату. – Найди другую одежду. А то тебя и правда услышат издалека.
– И кто будет в этом виноват? – пробормотала Эйс, вылезая из воды.
Мокрая одежда облепила ее тело, и Макетес с любопытством отметил заметную разницу. Мира была сильной, на ее теле проступали мышцы, даже когда она просто сидела. Аня была хрупкой, словно бы готовой в любой момент переломиться пополам. Но Эйс прятала от мира соблазнительные изгибы. Мягкая, плюшевая, куда аппетитнее первых двух.
А может, Макетес просто был слишком одинок. Больше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь посмотрел на него так, как Мира с Аней смотрели на своих партнеров. Выглядело так… приятно. Как же, наверное, здорово встретить кого-то, кому ты небезразличен как партнер. Может, тогда и Макетес бы не был таким одиночкой.
Но нельзя было об этом думать. Эти мысли были для него слишком серьезными, так что Макетес прогнал их прочь и поплыл искать мыльные семена. Когда он впервые притащил такие Мире, она стиснула его лицо в руках и поцеловала в щеку. Арджес тогда чуть чешую с него не содрал, но вид радостно пищащих девушек того стоил.
Эта ахромо тоже этого заслуживала.
Долго искать не пришлось. На глубине их было много, потому что они росли в основном на дне океана. Кому-то неопытному они могли скорее показаться огромными устрицами. У них были темные раковины, частенько покрытые царапинами и наростами. Расколов одну, Макетес нашел внутри мягкие губчатые внутренности, превращающиеся в пену, если потереть их между ладонями. Оказывается, они идеально подходили для мытья волос.
Он быстро вернулся к ахромо, которую бросил одну. Вдруг Эйс уже вляпалась в неприятности, пока его не было? Но, проплыв мимо обломков мебели, он быстро нашел ее там же, где оставил.
Ее старая, грязная одежда исчезла – вместо этого Эйс куталась в видавший виды плед, выставив наружу ступни. Макетесу они до сих пор казались странными, пусть он и видел ноги Миры и Ани бесчисленное количество раз. К новым все равно приходилось привыкать с нуля.
Пальцы у нее были меньше, чем у других. Крохотные пальчики с самыми малюсенькими коготками, что он когда-либо видел.
Эйс спрятала ноги под одеяло и снова просверлила ундину карими глазами.
– Что? – спросил он.
– Ты пялился на мои ноги.
– Ну да.
– Это неприлично.
– Почему? – Макетес наклонил голову, искренне недоумевая, чего в этом неприличного. – Для моего народа они очень необычно выглядят. До тебя я видел только две пары. Некоторые из нас видели больше, но я никогда не наблюдал за вашим видом.
Лицо Эйс скривилось в странном выражении. Губы поджались, брови опустились, глаза прищурились. Может, она пыталась не засмеяться? Или у нее просто был запор.
– Что? – опять спросил Макетес.
– Это просто ноги.
– Но они такие маленькие. – Он пододвинулся поближе и поставил раковину на пол у ног Эйс. – Не знал, что они бывают такого размера.
– Ну, я их не выбирала и себе не прикручивала. – Ворча, девушка подняла раковину и покрутила в руках. – И как это работает?
Он забрал добычу обратно, внезапно придумав идею получше. Вместо того, чтобы что-то объяснять, Макетес сполз обратно в воду.
– Залезай, помоешься.
– Помылась уже.
– Ты вся в соли, и я все равно тебя чую. – Он повел когтистой рукой, надеясь, что не спугнет ее этим смертельным оружием. – Иди сюда, Эйс.
От звука своего имени девушка вздрогнула. Непонятно было, почему ее это так пугало, так что Макетес просто отметил это как факт. И вот она резко скинула с себя одеяло и сошла в воду.
Он на секунду опустился вниз, только чтобы рассмотреть Эйс получше. Одежды на ней осталось мало. Только небольшая тряпочка, скрывающая то, что между ногами, и две чашечки на грудях. Но Макетесу было видно ее так хорошо, так четко. Мягкие изгибы тела, легкую округлость живота. Она была такой маленькой по сравнению с ним, но на ней было столько места, чтобы ухватиться.
Идеальная, решил Макетес, раскрывая раковину. Как он и ожидал.
Он вынырнул обратно, держа в руках две половинки:
– Тут внутри растительная пена. Одна из наших самок сказала, что она хорошо очищает волосы.
Эйс протянула руку и сердито фыркнула, когда Макетес отстранился.
– Ну так дай сюда? – рыкнула она.
– Нет.
Девушка стиснула зубы, играя мышцами челюсти, но умудрилась выдавить:
– Почему?
Потому что он хотел ее коснуться. Хотел узнать, насколько она мягкая, проверить, чувствовала ли она то, что он в ней подозревал. Но, сказав все это вслух, Макетес бы только отпугнул ее, а ему не хотелось обрывать это приключение сейчас. Так что вместо ответа он потянулся к Эйс.
Его ладонь легла на ее талию, пальцы обхватили прохладную кожу, странно отреагировавшую на прикосновение. Эйс вздрогнула под его рукой, и на долю секунды он позволил себе думать, что это от удовольствия. Всего лишь мечта, но какая чудесная.
Макетес подтянул ее ближе сквозь воду, развернул и прижал спиной к своей груди. Под таким углом длины его хвоста как раз хватало, чтобы упереться в стену и поддержать Эйс, приподняв хвост между ее ногами. Так она могла на нем сидеть, пусть ей и не сразу понравилась эта идея. В конце концов она обхватила его хвост ногами и почти обожгла его чешую своим жаром. Пришлось напомнить себе, зачем он все это делает.
Макетес мыл ее. И все. Помогал найти то, что ей нужно было найти. Добывал оружие для своего народа.
Он здесь не за тем, чтобы соблазнить самку, с которой болтал неделями. И уж точно Макетес не собирался искать для себя партнершу-ахромо.
Но что, если именно это он и делал?
Чтобы отвлечься от этих совершенно нереалистичных мыслей, Макетес подцепил немного губчатого вещества из раковины и намылил его между ладонями.
– А за что ты попала в Гамму?
Вопрос вырвался у него прежде, чем ундина сообразил, как это было грубо. Все равно что спросить Дайоса, почему у него нет руки, или Миру, почему она иногда
