Нищая невеста - Денни Смит

— Великолепно выглядите, Эмили, — сказал дежурный комплимент Джозеф, разглядывая ее так, как разглядывают породистую собаку или лошадь. Чуть оценивающе, словно прикидывая, оправдает ли она потраченных средств.

Она не позволила одолеть себя грустным мыслям и тогда, когда он, вопреки обыкновению, не подал ей пелерину, и это сделал лакей. И, когда сидя в экипаже ни разу не взглянул на нее. Ради Мины она постарается сохранить хорошее настроение, или, по крайней мере, не выглядеть грустной. Джозеф, очевидно, пришел к тем же выводам, поскольку отстраненность, владевшая им всю дорогу, сменилась оживлением, стоило им остановиться возле церкви.

Все пространство вокруг было забито экипажами. На улице, несмотря на ранний час, было многолюдно. Эмили поразилось, как много людей, изменив своим привычкам, прибыли сюда. А ведь после венчания даже не был предусмотрен обычный в этих случаях прием. Как сообщала Мина в коротенькой записке, что отправила накануне, лорд Ротсей не планировал и на час задержаться дольше необходимого, и потому замуж ей придется выходить чуть ли не в дорожном платье.

Это она, конечно, преувеличила. У Эмили замерло дыхание, когда она увидела Мину. Та была красива, как картинка. В своем светло-розовом платье, отделанном золотым кружевом и украшенном жемчугом, она была похожа на принцессу. Завитые мягкими волнами золотые волосы, красиво ниспадали на плечи. Рядом со своим холодным, закованным в ледяную броню женихом, она казалась солнечным лучиком, выглянувшем посреди хмурой Лондонской осени.

Тот не казался довольным или хоть сколько-нибудь счастливым, каким ему полагалось бы быть на собственной свадьбе. Эмили украдкой разглядывала его, но находила лишь признаки крайнего раздражения. На невесту он не смотрел, с гостями почти не общался, взирая на окружающих с высоты своего роста с холодным безразличием. Ни красота, ни жизнерадостность Мины совсем не пленяли его, как будто ему было абсолютно все равно, ведет ли под венец он первую красавицу Лондона или лягушку. Что же вызвало его недовольство, отвратительная погода, затянувшаяся поездка в Лондон, невеста, свадьба или гости, понять было совершенно нельзя.

Чувствуя неловкость, ее подруга старалась выглядеть вдвое жизнерадостней и счастливее. Все вместе составляло какой-то ужасный фальшивый дуэт, как будто два музыканта разучили ужасно поставленную пьесу и играют вразнобой, не слыша друг друга. Озираясь по сторонам, Эмили с отвращением видела красивые, ухоженные лица, на которых нет-нет да мелькало злорадство. И в который уже раз подумала, что предпочла бы и вовсе не бывать в Лондоне и провести всю жизнь в деревне.

«Что вы говорите? — услышала она обрывки разговора, — Так это вторая его жена?». «Да-да, и представляете, первая погибла при странных обстоятельствах!» — послышался приглушенный смех.

Эмили похолодела при этих словах, но постаралась взять себя в руки. Ей ли не знать, как лживы сплетни? Тем более ни у кого из гостей духу не хватит обсуждать настоящего, живого герцога на его же свадьбе. Никто не способен на подобную бестактность!

Она перевела взгляд на Мину. Та вымученно улыбнулась матери, что-то отвечая. На секунду ей удалось перехватить ее взгляд. В нем промелькнула какая-то обреченность, как у приговоренного к казни. Как будто она не замуж выходит, а готовится взойти на эшафот. Герцог неотрывно был рядом, следуя за ней словно тень, как будто боясь потерять в толпе, но только преглупый человек мог бы обмануться.

Чета была окружена родственниками и другими гостями, а потому Эмили, не желая привлекать внимание и быть частью происходящего фарса, попыталась отойти прочь. Очевидно, у Джозефа были иные планы, потому как, взяв ее под руку, он мягко, но настойчиво направил ее к паре. Оставалось только поражаться ловкости, с какой он провел ее среди гостей, поскольку всего через несколько минут, ни разу не столкнувшись ни с кем, они были рядом с женихом и невестой, принося им свои поздравления. Но и позже Джозеф не позволил другим затереть их в толпе, оставаясь в центре событий.

Он шутил, был весел, но не развязан. Впервые выглядел элегантно, ни в чем не уступая прочим гостям, а ведь здесь собрался цвет местной аристократии. Эмили ловила любопытные восхищенные взгляды, которыми его одаривала женская половина приглашенных, и ее настроение портилось все больше. А потому, впервые в жизни, она улыбнулась шире, пытаясь подражать Мине, а не забилась в угол, томительно ожидая окончания. Вот только, что из этого мучительнее?

Джозеф тем временем высмотрел кого-то из знакомых и, шепнув Эмили, что отлучится на пару минут, ушел. Девушке показалось, что она лишилась своей главной защиты, а в его отсутствие все рассматривали уже ее, но скорей насмешливо и недоуменно, как будто задаваясь вопросом, какое право она имеет здесь находиться? Улыбаясь еще шире, пока губы не свело, она делала вид, что не замечает всех этих взглядов и чувствует себя совершенно свободно. В какой-то момент ей показалось, что ее притворство удалось, и она вполне способна выдержать несколько минут без поддержки Джозефа, но затем она увидела Рейчел.

Старательно натянутая улыбка сползла с лица. Что-то было не так. Та выглядела мрачно, словно пришла на собственные похороны. Шляпка и пелерина в несвойственных ей доселе и совершенно бестактных на свадьбе темных тонах совершенно не украшали, а скорее старили девушку. Губы были скорбно поджаты. Она с вызовом смотрела на Эмили, прежде чем кинуть ей в лицо обвинение.

— Так значит, это правда?

— Что именно, Рей?

— Не строй из себя невинную овечку. Весь Лондон знает, что ты подалась в содержанки!

— В содержанки? — глупо повторила Эми.

— Как у тебя только хватило наглости явиться сюда? Чем тебя купил этот вульгарный невежа? Что он пообещал? — продолжала рассерженной змеей шипеть Рейчел.

Эмили растерянно оглянулась по сторонам, с ужасом понимая, что к их разговору прислушиваются. Она попыталась схватить подругу за руку.

— Рейчел, пожалуйста, давай отойдем.

— Не трогай меня!

— Рейчел, пожалуйста. На нас смотрят. Пожалуйста.

На какую-то беспощадно-долгую долю мгновения Эмили показалось, что Рейчел никуда не уйдет. Не было бы ничего удивительного, вздумай она устроить скандал прямо на свадьбе у подруги, стоя на церковных ступенях. Раньше Эмили ошибочно принимала это за стойкость убеждений и твердость характера, но сейчас, впервые в жизни, ей подумалось, что это недостаток воспитания и вседозволенность. К счастью, у нее хватило такта позволить себя увести.

— Ну, как она? Твоя новая жизнь, — тут же накинулась Рейчел, стоило им отойти на приличное расстояние, — Весь Лондон судачит о вашей связи.

— Весь Лондон? Но это неправда, — вопреки ее желанию в тоне проскользнули оправдательные нотки.

— Неправда? А как ты объяснишь мне это? — она